— Интересный ты человек, однако, Дейв! Одних ты сразу стреляешь, даже не разобравшись. Других вешаешь прилюдно на площади за банальное изнасилование, которых у нас каждый день с десяток наберётся. А третьим просто ломаешь ноги и просишь их бедных пожалеть⁈
— А ты как бы на моём месте поступила, Ларочка⁈ — заявил я, подбираясь к ней поближе.
— Стой там, где стоишь, Дейв! Не зли меня, пока я самому тебе одно место не прострелила! — произнесла она с ядовитой ухмылкой, поигрывая появившимся у неё в руке пистолетом.
— Да ты что, родная, у меня и мыслей таких в голове не было! — заявил я, мило улыбаясь и отодвигаясь от неё на прежнее место.
— Знаю я твои штучки! — Усмехнулась она.
— Ладно, не буду я предъявлять ей обвинение и лекаря даже подыщу. Но только больше никакой самодеятельности. Так и передай ей! А теперь выметайся отсюда со своим дружком! После чего, взглянув на часы, она ехидно добавила:
— Впрочем, жду вас, мой милый, в восемь вечера, но не раньше и никак не позже, а то передумаю!
— В восемь так в восемь! — заметил я, поднимаясь.
— Мы не гордые, если надо, и подождём! — после чего стремглав выскочил за дверь.
Глава 24 Воспитательные процедуры
Как только я заручился поддержкой Лауры в том, что она не будет наказывать рыжую за её очередные чудачества, я, естественно, направился к ней, пока она ещё чего-нибудь не отчебучила в ожидании от меня известий насчёт дальнейшей своей судьбы. Как только я объявился на пороге, та тут же бросилась ко мне и повисла на шее, ну прямо как Хейна в минуты своей радости.
— Ну чего там, милый, уговорил её не пороть меня прилюдно⁈ — с тревогой воскликнула она, глядя мне с пристрастием в глаза.
— Да всё в порядке, успокойся дала тебе ещё один шанс на исправление! — заметил я, пытаясь отодрать её от моей многострадальной шеи.
— Так что всё для тебя на этот раз кончилось меньшей кровью чем могло бы быть. Но под замком тебе придётся посидеть, пока лекарь, которого она тебе уже выписала, не скажет, что ты полностью в здравом уме и тебя можно выпускать к людям!
— Какой ещё лекарь⁈ — обеспокоенно спросила она.
— Какой, какой, который в грязном белье твоём будет ковыряться и скелетов твоих из шкафов на белый свет вытаскивать! — сказал я ехидно.
— Ты теперь считаешься психически ненормальной и опасной для общества!!!
Обидевшись, та слезала с моей шеи и, виляя провокационно своей чудной задницей, пошла и уселась опять за стол заливать горе.
— Ты тоже меня считаешь ненормальной⁈ — спросила она угрюмо, наблюдая исподлобья за мной, когда я уселся напротив неё за стол.