— Я тебя всё же когда-нибудь убью, скотину! После чего закурила сигарету и уставилась мрачно в тёмное окно. Видимо, посчитала, что высказала всё.

Я, естественно, промолчал, скотина же не умеет разговаривать, зато умеет смотреть, а смотреть, естественно, было на что. Всё-таки она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел и главное имел в своей жизни.

Почувствовав на себе мой взгляд, она повернулась и заметила:

— Смотри, глазёнки свои похотливые не сломай, любитель заморских лягушек.

— Почему именно заморских⁈ — поинтересовался удивлённо я, вставая и подходя к ней.

— Мне до одного места, какая она там у тебя! — заметила она справедливо, пытаясь скинуть заодно мою руку, спускающуюся по её плечу в направлении её же груди.

— Пошли что ли⁈ — произнёс я, добравшись всё же одной рукой до нужного места и ухватив её за сосок так, что она пискнула.

Тогда я её ущипнул и повторил свой вопрос ещё раз:

— Так ты идёшь⁈

— Тебе надо — ты и иди! — пропищала уже испуганно она, так как поняла: дело этим для неё точно уже не закончится.

— Как знаешь! — заметил я милостиво, схватив её уже за оба.

— Тебя прям здесь разложить или всё-таки туда пойдёшь! — спросил я, уже поднимая её под мышки со стула.

— Мамочки! — пропищала та, пытаясь от меня отбиться руками.

Так как здесь ей вряд ли понравилось, мне, естественно, пришлось её тащить в спальную. Бросив её на кровать, я облегчённо вздохнул и начал снимать с себя штаны. Фрея, естественно, забилась в угол и начала со злостью наблюдать за мной исподлобья, считая секунды, когда я от них избавлюсь.

Как только я избавился от лишних предметов на пути к ней, она тут же ехидно заявила:

— А ты хорошо устроился, как я посмотрю. Сначала имеешь её там, потом заявляешься сюда и дерешь меня здесь, молодец, ничего не скажешь!

— Завидуешь, что ли⁈ — спросил у неё я, хватая её руками за щиколотки и подтягивая поближе к себе.

Запищав что есть мочи, та начала барахтаться, пытаясь отползти от меня. В свою очередь, я начал с неё стаскивать трусы, в которые она вцепилась мёртвой хваткой. Разобравшись с ними, я показал ей свой трофей и, откинув его в сторону, по-хамски раздвинул ей ноги. По-другому она всё равно ничего не понимала. Поняв, что дальше сопротивляться уже бесполезно, она бессильно откинулась на спину и начала исподтишка наблюдать за моими дальнейшими действиями. А они были ещё те. Взирая на меня расширенными от изумления глазами, она только молча следила за тем, как я, словно издеваясь, вожу головкой своего торчащего колом члена, скользя по её промежности, то вперёд, то назад, то чуть вводя его туда, то опять вытаскивая. Чуть приподняв голову, она с замиранием сердца следила за этими издевательскими движениями, уже доставшими её по полной и постепенно накалялась.