— Для меня, моя милая, эта история кончилась бы просто: разбил бы пару морд тем, кто вздумал бы хихикать за моей спиной, и всё, на этом бы все успокоились. А вот для тебя твоё чистенькое место в твоём любимом городском совете улетучилось бы на следующий день, как только эта история всплыла бы на поверхность. Как, впрочем, и любая другая общественная и политическая деятельность в этом городке. И самое лучшее, что у тебя было бы в перспективе, это работать какой-нибудь посудомойкой в кафе. Теперь, надеюсь, тебе всё понятно, чего ты чуть не добилась своими неразборчивыми знакомствами⁈

Вырвав у неё очередной бокал с вином из рук я затем с удивлением произнёс:

— Это уму непостижимо. Этот Паркс известен на весь город своими любовными похождениями и тем, что ни одной юбки ещё не пропустил, а ты его прямо к нам в дом тащишь, дура!

— Ну и хрен со всеми ними! — произнесла со злостью она.

— С голоду-то всё равно ведь не дашь мне подохнуть, пристроишь же всё равно куда-нибудь свою, как ты говоришь, дуру!

Посмотрев на её обиженное выражение лица, я расхохотался и, достав из сумки пистолет для медицинских инъекций, начал снимать с неё сорочку, притом довольно бесцеремонно.

— Ты что это делаешь⁈ — с удивлением воззрилась она на меня, хлопая глазами.

— Лечить тебя буду, дуру — надоела ты мне со своей ногой! — сказал я, приставляя ей пистолет под лопатку и делая инъекцию.

— Чем⁈ — запищала она испуганно, чувствуя, как по её телу словно прошёлся разряд электрического тока.

— Чем, чем! Средством для ускоренной регенерации повреждённых тканей, разумеется. К вечеру будешь как новенькая и даже помоложе на целый годик.

Посмотрев на меня, как будто увидела первый раз, она с изумлением произнесла.

— Ты израсходовал на меня ампулу с «Рексом»⁈

— Нам же всего выделили с сотню таких ампул, и все они для особо тяжёлых случаев из-за ранений, к тому же они ведь все подотчётны!

— Твоя нога и есть особо тяжёлый случай, а подотчётны они только мне, — сказал я, убирая медицинский пистолет обратно в сумку.

— Значит, так, я ушёл, у меня дела — буду вечером, и никому больше по поводу выпивки не названивай, у тебя её сейчас вполне предостаточно, — сказал я, поднимаясь и направляясь к выходу.

— Так время-то всего без пяти минут семь, — удивлённо заметила она, посмотрев на часы.

— А тебе к восьми!

— Кафе открываются в семь, — заявил я, чтобы люди могли позавтракать или похмелиться перед работой. И мне нужно, чтобы мою машину увидели около одного из них, пока не нашли нашего общего друга, — заметил я и исчез за дверью.