О’Мэлли и её готовность отслеживать ситуацию. Уместно, особенно когда Бельская не в лучшей форме.

— Принял. «Крепость» добиваем каруселькой. Следим за небом. Скоро может понадобиться отражать атаку.

— Неужто на нас, хренососы?

— Мало ли, — изображаю толику скепсиса, параллельно всаживая в напрочь избитого колосса ещё парочку болванок. Да и лазерами полоснуть не забываю. — Когда ж ты разломаешься, пакость моя!

— Скоро. Скорость снижена, реактор сбоит, антиграва нет, движки повыбиты.

Чуть ли не зевает Свирский, нарочито небрежность демонстрируя. А значит что? Рявкнуть на него, чтоб не расслаблялся. Тоже мне, великий нагибатор нашелся… с одним серьёзным и реальным боем за спиной. Талант, он опыт не заменит, это понятия несколько разные. Да и вообще не стоит расслабляться, даже если противник кажется слабым, вот-вот готовым прекратить сопротивление. Вот не заподозри мы сейчас в «Крепости» очередной объект, готовый взорваться, согласно не пойми каким сектантским понятиям, что тогда? Плохо бы тогда было. Но пока…

Куд-да. гадость моя!? Поняв, что до нас, скоростью заметно превосходящих и маневрировать способных — «Сокрушитель» Бельской тоже успел прийти в относительный порядок — пилот «Крепости» сменил направление, стремясь… ну да к резервному центру управления обороной, тем самым не то выбрав цель для самоподрыва, не то просто решив соединиться с соратниками. Хм, а ведь точно соединиться, поскольку оба «Бумеранга», развернувшись, решили поддержать избитого сотоварища.

Взрыв. Не первый за сегодня, но наверняка не последний. Хороший такой, громкий. Это у нас «Вдоводел» отсалютовал самому себе, оставшись памятником… только горящим и несуразным.

— Врёшь, не дойдёшь! И таки да не дошла «Крепость», задымившись, остановившись, а там и обрушившись от переизбытка плазмы, выпущенных из гауссовок болванок, а заодно и довольно неаккуратных оплавленных дыр от лазерных импульсов. Только не осталась сама себе памятником, таки да рванула, разбрасывая в стороны обломки и сметая городские строения. Вот на хуа, позвольте полюбопытствовать? Что за стремление напоследок даже не навредить, а просто мелко напакостить? Не нам, непосредственным противникам, а разве что городу, который и так по полной восстанавливать придётся. Поэтому я не был удивлён, когда в стартовавшую спасательную капсулу отстрелялись сразу из нескольких стволов Свирский и Меерштайн. Вот даже слова против не скажу, ибо за что боролся неведомый пилот, на то, сцуко, и напоролся. До хрустящих угольков напоролся, ибо хоронить после плазменно-лазерной кремации просто нечего будет.