Последняя капля, да. Вроде и нахожусь тут всего ничего, а омерзение уже через край. Только вот виду не подаю, успокаивая девушку ничего не значащими по большому счёту словами. Она этого сейчас правда не понимает, воспринимая мои благоглупости, приправленные толикой псионической энергии, как своего рода якоря, стабилизирующие в хлам ушатанную психику. На самом деле, вреда от этого нет и более того, подобное лишь добавит уверенности. Другое дело, что лишь в силу сложившихся обстоятельств, неожиданно случившегося расклада я сейчас напрягаю толком ещё не развитые «мускулы» псиона, на скорую руку подлатывая эту девицу, что по большому счёту мне никто и звать никак. Просто… случай и кольнувшая душу жалость. Всех, понятное дело, не пережалеешь. Но если уж так, то хотя бы объект выбран симпатичный, никакого отторжения в принципе не вызывающий.

Упс, сигнал на коммуникатор. Скосить глаза на запястье, затем провести должным образом рукой. Вот и сообщение от Сэм, которое призвано сообщить… о полном успехе. Объект по имени Мигель Панкратц полностью вляпался, да так, что ему уже не выбраться при всём на том желании. Пора и мне там показаться, дабы окончательно расставить точки над «ё» и доломать остатки теоретически возможного сопротивления.

— Карин…

— Да?

— Тут дела нечаянно нагрянули. Нужно кое-кому помочь, а кой-кому разъяснить, кто он и где его не самое завидное место. Ты как, уже пришла в себя, можешь побыть если и не одна, то рядом с людьми, которые не будут напоминать о чём-то нехорошем?

— Я смогу. И… спасибо.

Опять упс. Меня довольно неожиданно и довольно неумело поцеловали, после чего, окончательно смутившись, ушмыгнули в непонятном направлении. Ломать голову из-за мимолётного душевного порыва наивного создания? Нафиг надо, у меня сейчас совсем другие дела и хлопоты. Те самые, в результате которых должно стать известно о главном — наверняка уже состоявшейся «жеребьёвке» боев. Эх, тут главное не заржать, когда увижу картину во всём своём голом и сомнительном великолепии.

Мда. И ещё раз мда, а потом ещё тридцать три с половиной раза это же слово. Мне стоило больших трудов сдержаться, чтобы не заржать при виде той картины, что предстала во всех похабных гранях, едва только я зашёл в номер на втором этаже, дверь которого открыла довольная, аки паук, Саманта Меерштайн. И облик её был, скажем так, экстравагантным и о-очень запоминающимся.

— Вот смотрю я на тебя, всю такую красивую, и искренне недоумеваю. На хрена? Не сейчас, а в целом.

— Нравится, — пожала плечами красотка в кожаном чёрном корсете, перчатках и иных… атрибутах стиля доминатрикс. Хорошо хоть часть оных была прикрыта халатом, который она накинула, дабы мне окончательно мозг не выносить. — Пойдём, там у меня на кровати надежно обездвиженный и уже скомпрометированный объект обитает.