Значило ли это, что мы собирались вступать в бой с превосходящим числом, пусть и на не самых крутых колоссах? Вовсе нет, это не являлось нашей основной целью. Поубавить численность возможных преследователей? Выполнено. Нагнать страху на тех, кто рискнёт за нами гнаться? Тоже есть. И на этом всё.
— Направление на Глинц, — отдаю команду неожиданно увеличившейся группе. Нет, даже звену, потому как теперь нас пять колоссов, да к тому же разнотипных. Супертяж, тяжёлый, два средних и один лёгкий. Более того, два, а именно «Попрыгунчик» и мой «Ирбис», ещё и высокомобильные, пригодные для скоростных маневров. Разведка опять же, но сие уже исключительно в случае Свирского, «Ирбис» для подобного не предназначен. Его стихия прямой бой, а не прелюдия оного. — Быстро, на пределе возможного. Равнение на тихохода. На…
— На меня, — вздох Карины, понимающей, что её «Стоик» и впрямь слабое звено. — Я постараюсь, честно.
— Шевелим жопами! Не своими, а металлическими, колоссальными такими, — прервала наше пополнение Меерштайн. — По ходу разберёмся. Марш!
Именно марш и начался. Не столь уж длительный по времени, но рискованный, с необходимостью вести разведку и оглядываться по сторонам, ожидать нападения в любую секунду и со всех направлений. Друзей у нас тут не было, а до экстерриториального Глинца ещё следовало добраться. Зато чего у нас теперь не отнять, так это свободы. Свободы от безумств, творимых Директоратом. Свободы от неумолимой смерти для одной. Свободы выбирать направление своего развития для других. Свободы выхода из-под остатков семейного влияния и возможности окончательно разорвать сети, пытающиеся притянуть обратно к предателям… Свободы от ограничения исполнения желаний, которая и так была, но сейчас стала и вовсе безграничной, пусть и всё так же отдающей концентрированным безумием. Свободы от!
А вот свободы для чего — это некоторым лишь предстояло ответить. Некоторым, но точно не мне. У меня планы уже присутствовали. Только для их воплощения следовало завершить эндшпиль этой шахматной партии. Преимущество в темпе и расстановке фигур у нас уже было. Осталось не потерять его, не дать противнику реализовать то единственное, что у него пока оставалось — численный перевес.
Интерлюдия
Кабинет ректора Железной Академии
Вице-адмирал Директората Фрэнк Готти уже давно был ректором Железной Академии. Более того, успешно руководил этим наиболее влиятельным и престижным заведением на всей планете, подготавливающем пилотов колоссов. Планета ведь тоже не периферийная, а вторая по значимости после метрополии. Очень значимый пост, продвигая его на который, покровители из числа Директоров поставили перед тогда ещё контр-адмиралом ряд жёстких условий.