И вот опять! Куда ни посмотри — всюду только потери и проблемы. Об этом он сейчас и говорил, обращаясь к собравшимся. Подчёркивал потери уже понесённые и предлагал варианты избегания потерь ещё больших. Не закрыть глаза на случившееся, но вывести из-под удара кадетов. Они не должны были даже самую малость пострадать.

— …только мы их тронем, получим либо разгорающееся недовольство вообще всех кадетов и их семей, либо вспышки подобных бунтов. Мы сами не из «глубинного народа», — усмехнулся Можерон, вспоминая используемое одним из особо фанатично настроенных на жёсткий курс Директоров, предлагающего опираться на не шибко одарённых разумом, но верных людей, выражение, — а потому должны понимать, как хрупок сложившийся в государстве баланс.

— Но без последствий оставлять нельзя, — заёрзал в кресле вице-адмирал, со дня удачного прорыва беглецов в Глинц пребывающий в глубокой депрессии. — Нужно поощрить оставшихся верными хорошими назначениями, а струсивших загнать в самые гиблые и опасные места. Пусть там искупают!

— Я поддерживаю вас, Фрэнк, — сцепив руки в замок и прикрыв глаза, проскрежетал Тумбстоун, отличавшийся основательную во всём, но особенно в принятии решений. — Если невозможно скрыть случившееся, нужно преуменьшить значимость инцидента.

— После криков в прессе Метрополии и мелькающей на всех ресурсах и новостных каналах Сильвии Меерштайн с её объявленной дочери настоящей вендеттой? — саркастически хмыкнул Бельский. — Я уже плачу от смеха и умиления такой наивностью.

Вадим Бельский, патриарх рода и Директор, на вид крепкий мужчина лет пятидесяти, а на деле переваливший уже за восемнадцатый десяток лет, действительно утирал платком слёзы. Он вообще мог по собственному желанию испытывать любые эмоции в нужный момент времени, как и большинство его родственников. И не только эта особенность объединяла Бельских, было и ещё кое-что. Много этого самого «кой-чего», вызывающего подозрения у одних, зависть у других, неприязнь разной степени у третьих.

Хрясь! Это ударил кулаком по столу контр-адмирал Ставридис, находящийся в подчинении исключительно главы Хранителей Пути всего Директората, а потому не опасающийся вызвать неудовольствие отдельных Директоров. После этого вскочил и, заложив руки за спину, зашагал взад-вперёд, выплёвывая слова, как некоторые рептилии ядовитую кислоту:

— Не вам осуждать леди Сильвию Меерштайн, Директор Бельский! Она сделала то, что должен был сделать любой верный подданный Директората в её положении. А её несчастье постигло дважды. Вы же… Почему никто из вашего рода не отрёкся от изменницы? Это вызывает у меня обоснованные подозрения!