Дед Мотя решительно стукнул меня по плечу.
— Чего сидишь? Вставай.
— Не сижу. — Я поднялся на ноги.
Предложение Матвея Егорыча показалось мне вполне го́дным. Во-первых, действительно, интересно посмотреть на их рожи, когда я сейчас заявлюсь. Во-вторых, наконец, появится уважительная причина набить Федьке морду. Тем более, когда за спиной не стоят друзья — товарищи.
Глава 8(2): Про женскую верность и разведывательные мероприятия.
Отправился я вершить справедливость один. Гордый и несломленный. Так Андрюха сказал. Типа, Жорик, помни, ты — мужик, гордый и несломленный. Муть завернул, конечно. Где только набрался слов таких. Это он меня, вроде, пытался поддержать. Зачем — не знаю. В поддержке я точно не нуждался. Я нуждался в хорошей, основательной, душевной драке. Аж руки чесались. Злость требовала выхода.
Дед Мотя и Андрюха остались в засаде, сменив дислокацию с соседского палисадника на Лидочкин. Типа, если что, они рядом. Сели оба прямо под окном, которое выходит на улицу. Конспираторы.
Какое "если что" имелось ввиду, не знаю. Думаю, вряд ли Федькина свита там же, где и сам Федька. А при другом раскладе мне помощь не понадобится. Только если бы деревенский Отелло был не один.
Лидочка, конечно, совсем не пионерка на фоне всего произошедшего, но не настолько же, чтоб ещё и друзей его привечать.
Матвей Егорыч взял меня за плечи, посмотрел долгим, внимательным взглядом, а потом глубокомысленно сказал.
— Ну… давай!
Было ощущение, сейчас перекрестит. Для большего эффекта. Даже рука как-то у деда Моти пошла вверх, а пальцы сложились щепотью.
Но, нет. Обошлось.
Я открыл калитку и прислушался. Во дворе было тихо. Значит, встреча влюбленных сердец происходит в доме. Ну, ладно. Так, даже лучше.
Подошёл к порожкам, поднялся, стараясь делать это тихо, и дёрнул входную дверь. А вот она оказалась заперта. Интересный поворот. Обычно деревенские вообще не помнят про замки, будто их не существует.
Ну, ладно. Не получится скромного появления. Значит, будет нескромное.
Короче, в дверь я долбил так, что задержись Лидочка ещё на пару минут, она бы улетела с петель. Дверь, естественно.
Когда створка распахнулась и бухгалтерша увидела меня, ее лицо сто́ило многого. Лида в этот момент сильно напоминала сову. Которая вдруг узнала, что она не сова, а какая-то… не знаю.. мышь, к примеру. Потому что глаза у бухгалтерши стали круглые. Совсем.
— Жорик…А я днём так поняла, ты не придешь…
— И тебе не болеть. Хотел бы поболтать на пороге. Но в некотором роде, я не к тебе. Так что, сорян.
Взял Лидочку за талию двумя руками и натурально, как куклу, отставил в сторону. Она даже пискнуть не успела. Я совершенно беспардонно протопал в дом.