скорее всего, в мое личное дело. И я ловлю себя на мысли о том, что мне стало обидно из-за того, что я так быстро потеряла этот взгляд. – Доброе утро, – наконец-то с опозданием проговариваю я. Не дай бог, теперь члены комиссии подумают, что я немного «того». За столом сидят двое белых мужчин и одна женщина индийской внешности. Один из мужчин, профессор Рустерхольц, которого я сразу же узнаю, был экзаменатором на защите моей диссертации. Это приятный пожилой мужчина в очках в тонкой металлической оправе, у него уже совсем седые волосы на голове и практически белые усы. Это была его идея, чтобы я пришла на интервью, и это он дал мне знать, что одна из самых шикарных лабораторий Гарварда получила дополнительное финансирование и предлагает позицию постдока. Мужчина, который со мной поздоровался, молод и невероятно хорош собой, я и не думала, что в науке есть такие красавцы. Конечно, я заранее загуглила его имя и досконально изучила его страничку в «Резерч Гейт» [3] , но оригинал превзошел все ожидания. У обладателя низкого голоса и ярко-голубых глаз каштановые волосы и широкие плечи. Он поднимается и проходит к кулеру, и я провожаю взглядом его идеально сложенную спортивную фигуру. Он высокий (наверное, даже выше Бетан), на нем дорогой темный костюм и белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Профессор Эммануэль Лорэн возвращается к своему месту. Он больше на меня не смотрит, и это огорчает меня. Я чувствую, что мои руки начинают дрожать, и в горле пересыхает. Я жалею, что не взяла с собой хоть немного воды и хоть я вижу, что кулер полон воды, не решаюсь встать и, спокойно извинившись, налить себе воды, так как опасаюсь, что мои руки будут трястись. – Я так понимаю, вы только что окончили аспирантуру, – продолжает профессор Лорэн. Я киваю вместо того, чтобы ответить на его вопрос как нормальный человек. Поэтому он поднимает на меня вопросительный взгляд, я опять киваю и начинаю тараторить, и это выдает, насколько я волнуюсь. – Да, только что, а точнее, две недели назад. Я так рада, что вы позвали меня на интервью, – добавляю я и тут же осекаюсь. Ну вот зачем я это сказала? А кто не рад прийти на интервью к живой легенде университета? Я вижу усмешку на его лице и надеюсь, что он сразу забудет об этом, ведь таких трясущихся «без-пяти-минут-студенточек» у него каждый день пруд пруди. Я слышу, как женщина-ученый индийской внешности шмыгает носом, и я перевожу на нее взгляд. Она одаривает меня недовольным взглядом, и вид у нее такой, как будто она вот-вот