— А у него оружие было? — не понял я.

— Илюх, не тупи, — Серго слегка подтолкнул меня в бок. — На тебя успокоительное так действует, что ли? Шагоход!

Я представил себе того слона — пробитого, искорёженного, но всё ещё обвалянного в бриллиантах — и обалдело пробормотал:

— Шагоход?..

Тут уж меня на входе ждал генерал-губернаторский автомобиль. Мы прокатились до ангаров и офицерского корпуса, куда к тому времени уже переместились все официальные лица.

— Господин капитан, — попросил я по дороге, а нельзя ль к князю Витгенштейну домой позвонить, сообщить моей супруге, чтобы уж не волновалась?

— Сделаем, Илья Алексеич, — серьёзно кивнул тот.

В дверях здания столкнулся с хмурым Ставром.

— Ты чего, Годиныч? Случилось что?

Черниговский дёрнул головой и спрятал за спину какие-то бумаги, словно не желая, чтоб я даже краем глаза их увидел.

— Ты, вот что… Помнишь, Пётр Христианыч обещал, что дела тех поляков покажет?

— И что же?

— А то. Не надо тебе их сейчас смотреть. У тебя сегодня, считай, второе рождение почти случилось. Еле вывернулись ведь. Тебя дома молодая жена ждёт, ребёнок. Не надо, чтоб ты к ним с этими мыслями. Поверь моему слову офицера: ни на йоту не солгал генерал-губернатор. Мрази были… как их земля только носила. Я и ребятам показывать не хочу. Я удостоверился…

— Ну и довольно, — согласился я.

Знаю я, какие изверги в польских карательных батальонах служили, можно даже отчётов не читать.

Дальше я подписывал бумаги. И принимал подписанные. И рядился со стряпчими гарнизона, которые настаивали, что железного слона должен получить только я, а остальные — шиш без масла.

— Пётр Христианович! — в конце концов я обратился напрямую к князю. — Вы как хотите, а Илья Коршунов крысой не был и никогда не будет!

— Так не положено же, господин хорунжий, — усмехнулся тот. — Только персонально дуэлянт.

— Хорошо, пусть так! Но полученным я имею полное право распоряжаться, так? Ваше сиятельство, поспособствуйте: пусть из полученного мной извлекут драгоценные камни и разделят на пять равных долей. Мы всем экипажем равно жизнями рисковали, и если бы не техники, мехвод и, тем более, Ставр, не быть бы мне нынче живу! Дарственные от меня на всех их пусть оформят. А корпус я передаю военному ведомству для изучения. Он хучь и покорёженный, а, глядишь, какую-то пользу принести может. Хоть тем студиозусам из кружка по вооружению его сдать. Они — ребятишки пытливые, враз какую-нибудь интересность расколупают.

Витгенштейн удивлённо покрутил головой:

— И в очередной раз удалось вам меня удивить, хорунжий! Что ж, будь по-вашему! Господа, — обратился он к стряпчим, — вы слышали? Подготовьте необходимые документы. А мы с господином хорунжим немножечко отметим сегодняшний успех.