Проблема была в их командном взаимодействии.

Костяной активировал хаос на расстоянии. По мне это не наносило урона, но мой попутный ветер и ленты мгновенно разрушились от колоссального потока.

Двуликий в этот миг покраснел, оказался около меня и ударил по шее так, что я улетел на полсотни метров и пробил несколько десятков деревьев, воткнувшись в грязь.

Следом активировалось волшебство земли. И не жалкие потуги молодых големов. Подо мной раскрылась бездна.

В этот миг противник накрыл меня полем хаоса.

Земля поглотила меня.

— Вот же, я слишком слабо подготовился, — успел пробормотать я, падая вниз.

Дальше я при помощи кокона старался выползти наружу, создав вращение.

Но в какой-то момент я наткнулся на пустоту и упал вниз.

Рухнул я прямиком во что-то живое, шевелящееся. В следующий миг мне были нанесены тысячи пронзающих атак. Кокон защитил далеко не от всех.

— Грёбаные дуговые черви, — пробормотал я, пока одна из тварей не додумалась броситься мне в лицо. До этого они не стремились выше груди.

Я думал оставить это гнездо нетронутым, но сейчас пришлось в рамках самозащиты немного повеселиться.

Голодные новорожденные твари, некоторые из которых получили стихию, не были так уж проблематичны.

Но и давать существовать им причины особой не было. На стенах было ещё достаточно много невылупившихся сородичей.

Я подошёл к местному озеру со странной водой и тремя типами растений.

Достал инструменты и аккуратно отрезал по листику от каждого.

На всякий случай включил разные типы зрения, но все не давали какого-то нового понимания природы субстанции.

Так же зрение порядка и хаоса не показало чего-то особого.

— А я думал, что здесь гресс, — пробормотал я, вычёркивая самую явную догадку.

Ради интереса я окунул тело одного из разрубленных червей, чтобы посмотреть, какой эффект на него будет оказан.

Сначала всё было тихо, а затем тот стал постепенно распадаться, пока не растворился в мелкое крошево, опавшее на дно.

— Время или смерть, — сделал я вывод.

Проверить это было просто: я достал металлический гвоздь, которых у меня было немало, и окунул его в жидкость.

Поначалу вообще ничего не происходило, однако через минуту от гвоздя начали осыпаться мелкие крупинки защитного покрытия, а затем куда активнее стала появляться бурая взвесь ржавчины.

— Вода стихии времени, но явно с примесями, — сделал я вывод.

Затем подошёл к стене, схватил одно из яиц дугового червя и бросил в жидкость.

Через минуту яйцо скукожилось, рассыпалось в пыль и осело взвесью на дно.

— А примесь у нас — смерть. Зашибись, — пробормотал я.