— До свидания, Владислава Владиславовна, — произнёс я.

В ответ была тишина.

В этот раз я был в сознании. До меня высаживали остальных, возвращая им их снаряжение и компасы.

Самым первым выпустили парня, которому Шмат прописал удар с ноги при построении, но при этом с ним же выпустили ещё одного мужика, кажется, самого старого среди отделения.

— Слабые, едва минимум прошли, — проговорил орк, — трусишки, проживут долго.

Других он не комментировал.

Траков весь путь спал.

Предпоследним из автобуса вышел толстяк, которого я вырубал в прошлый раз дольше всех.

Я осмотрелся.

— Так стартовать ровно с того же места, что и в прошлый раз, почему не оттуда, где остановился? — Проворчал я.

— Правило первого месяца, — произнёс Шмат.

— Можно хотя бы пройти дальше вглубь?

— Нет, это нарушение правил. Ты умрёшь. Это хорошо тебе, но мне писать отчёт. Всё, вылезай.

Я вышел из автобуса, мне вернули компас и выдали какой-то рюкзак.

— Это что? — спросил я.

— Провиант, — ответил мужик в зелёной робе.

— А почему в прошлый раз не было? — поинтересовался я

— Было, всё было. Но ты дрых, так что кто-то мог унести. Радуйся, что монстр выбрал пищу, а не тебя, — усмехнулся мужчина.

Ложь.

Ну, да какая мне разница? Не было моим, им и не стало.

Но это можно считать попыткой убийства.

Запомнил.

Спустя некоторое время:

— Внимание! Осуждённый 163–1220, Вы вошли в опасную зону! Голосовые функции компаса будут отключены сразу после этого сообщения. Следуйте по указанному направлению. В случае смены маршрута, будут активированы браслеты, — выдал компас, однако опасности я не заметил.

В этот раз ловушек не было, монстров не видно, даже гусеницы нет для компании. Ах да, она же какой-то там червь.

Практически всё время в изоляторе я занимался расширением магического объёма своей ауры. Это была база, которой требовалось заниматься при первом удобном случае.

А изолятор был практически идеален: тихо, спокойно, доставляют пищу, да ещё и артефакт сгребает поразительное количество волшебных частиц, из которых при желании можно выделить любую в чистом виде.

Надо отметить, что тело Олега Орехова было слабым. С момента моего «всплытия» в его личности, прошло полтора года или около того.

Теперь ни одна стихия не вызывала в нём боли.

Это было достаточно странно. Я помнил начальную избирательную боль.

Но раз ушло, влияние, которое я не мог обнаружить, было преодолимым. Но это точно был не яд, не артефакт… очень похоже, что это было какое-то состояние типа застоя магических путей.

Для образования подобного Олежа должен был быть талантлив, но пойти по неверному пути. Буквально сам создать тупик своего развития, однако в его памяти я ничего схожего обнаружить не мог, сколько бы ни пытался.