— Да пошёл ты! — Крикнул зеленоглазый и из его рук вырвался поток света.

Вокруг раздались сонные голоса:

— Что происходит?

— Откуда у Светлячка магия?

— Он дерётся с Психом?

— Давайте убьём придурка, поможем Светлячку!

— Без артефактов что мы можем?

— Да хоть бросить в полудурка стулом.

Вслух было так, но в реальности оказался ещё один природный маг без кандалов.

Так что кроме потока света, который уже поджёг бы здание, не мешай я этому, в меня устремились тени.

Ха-ха, какой баланс.

Вот только…

— Я же предупреждал, магия против магии, — произнёс я, пока мои ленты душили шеи противников. — Но это так скучно. Ну же, нападайте или умрите! Никто не сбежит, а магией я отвечу исключительно на волшебство!

— Да он поехавший, — выдохнул кто-то.

— Ха-ха, какой самонадеянный! Он один, а нас много. Без магии он ничто! — Взревел кто-то.

— Придурок, он тебя вырубил первым на построении, — пробормотал самый тщедушный, однако достал из своего сапога заточку и стал подкрадываться ко мне со спины. В его ауре я видел странные явления.

У всех были разные планы, но сбежать больше никто не пытался.

Я бил аккуратно.

К семи утра всё было кончено.

Когда в барак пришёл Шмат, я уже уложил всех по случайным кроватям.

Следом за орком вошёл Траков, осмотрелся и заявил:

— Все живы, сбежавших не наблюдаю.

После этого эта парочка вышла.

Я же усмехнулся. Первые три дня после линии у осуждённых свободное расписание.

— Что же, раз вас заперли со мной, повторим, как оклемаетесь, — усмехнулся я, подошёл ко второму человеку в кандалах и забрал себе эту пару предметов.

Одновременный эффект помех, подавления и надувания был незабываемой болью, но при этом всего за час с одним артефактом мой объём взлетел почти на семь тысяч, достигнув более девяти с половиной тысяч. Однако последовавшие три предмета с каждым разом действовали всё хуже. В итоге мой объём достиг с 2831 «всего» пятнадцати тысяч.

Днём меня не трогали, а вот ночью все три природных мага, которые пытались сбежать, но я это пресекал, атаковали меня.

Скажу честно, было скучно. У каждого оказалось не больше трёх приёмов, воздушные линии они не видели, так что мне это быстро наскучило.

Утром Шмат зашёл, спокойно осмотрелся.

За ним вошёл Траков:

— Всё в поря… твою мать, три трупа. Кто это сделал?

— Я, — вышел я вперёд, хотя по направлению взглядов в бараке и так всё было ясно.

— Так и запишу, погибли в ходе внутренних разборок, — начал Траков.

— Приказчик, виновный сознался, в карцер, — произнёс прапорщик.

— Ха-ха, нет, по правилам меня должен опросить глава гарнизона для вынесения решения, — усмехнулся я.