— Прапорщик Орехов, какие будут распоряжения? — спросил я.

— Ты тупой? Ответь на вопрос: какого чёрта старый пень по имени Вадим Борисович послал вместо одного из Шматов тебя? — Возмутилась женщина, стряхивая со своей чёрной формы прилипший листочек.

— Не могу знать, — заявил я, пытаясь вспомнить дежурные фразы.

— Понятно. Вот что ты притворяешься? Я вижу на тебе браслеты, да ярлык выпирает. Ты кто-то далеко не простой. Я здесь всего месяц, но с тобой не пересекалась раньше. А вот к этой нечисти-союзнику еду второй раз. Спрашиваю, почему тебя послали со мной? Ты кто вообще такой? Титул назови и статью приговора!

— Граф Орехов. Могу быть известен, как «Гнилой». Приговора нет, ведётся следствие, — заявил я, пока мои воздушные ленты выплясывали вокруг. Реакции на них не было.

На мой ответ женщина не показала реакции в мимике, а вот аура резко стала настороженной.

— Хм, понятно. Теперь я вижу причину нашей с тобой поездки, — произнесла женщина. — Знакома я с твоими предками. Те ещё людишки. Но все они были невысокими да худыми, а ты ни разу не такой. Вот твой пра… да кто ж его знает, в общем, дед по имени Олег Олегович Орехов учился со мной в лицее. Тогда девчонкам только разрешили посещать те же самые учебные заведения, что и мальчишкам. Ух, какая же тварь твой дед… слов не передать, — заявила женщина.

— Я не он и никто либо иной из предков, — произнёс я, пока мои ленты уже создали вокруг цели кокон.

— Считаешь себя лучше? Чище? — С презрением спросила собеседница.

— Нет. Наоборот, я самый худший среди Ореховых. Но о Вас, госпожа-полковник, я ничего не знаю и не ведаю того, кто Вы такая, — произнёс я, на самом деле утрачивая интерес к ней.

— Я Маргарита Павловна Спенсер, в девичестве Андреева, полковник Краевой Системы, а ранее служила в магических войсках. Приговор за самосуд по отношению к подчинённым. За неповиновение — смерть. На Краю это допустимо. А ты меня раздражаешь, Орехов! — Произнесла дамочка и в её руке возникла огненная плеть, которой она взмахнула.

Я сжал кулак.

В тот же миг ленты сдавили тело цели.

Я подошёл к ней и посмотрел в глаза, в которых была растерянность, но не испуг.

— Вы слабы и неинтересны, — произнёс я, — будете мне мешаться, я не против заработать срок и остаться здесь.

Ненависти или удивления нет.

Я несколько сдавил, поймал выдох и разжал кулак.

— Что ты себе позволяешь, прапорщик? Одно моё слово и Шматы тебя уничт-то… — начала угрожать женщина.

Я снова сжал кулак, ленты ввели цензуру.

— Почти сорок противников. Да, это может оказаться весело. Но они не видят моей атаки так же, как и Вы, госпожа-полковник. Ваша смерть может привести к их нападению, а может и не привести, они нас не слышат, Вы просто умрёте в тишине. Лишь расследование покажет, и то не факт, что виновен здесь исключительно я, — проговорил я, — однако, как я понимаю, Вы огненный маг и сумеете меня развлечь чуть позже. Я хочу, чтобы Вы подготовились как можно лучше. Я хочу испытать максимум веселья, Маргарита Павловна. Кивните, если понятно. Ещё одна пустая угроза — я получу срок. Вот атакуете меня, это другое дело.