Я уже собирался нанести финальный удар первой из целей, как дубинка в моих руках вспыхнула в месте нанесения инвентарного номера.

— Тьфу ты, а я этого не видел, — удивился я подействовавшей магии.

В следующий миг во всех трёх орках начался какой-то процесс.

Я схватил топоры, на которых инвентарных номеров не оказалось, и быстро отбежал в сторону.

Это было сделано вовремя, так как последовавший взрыв не шёл в какое-либо сравнение с детонацией после исчезновения браслетов.

Я заткнул свои уши, так что только представляю, какой последовал взрыв, последствиями которого была устойчивая взвесь пыли и грунта в воздухе.

Ждать, пока всё осядет, я не стал, а рванул вперёд.

Артефакты из лабаза не имели инвентарных номеров, но я точно знал, что они и рация отслеживаются. Орочье оружие, наверно, тоже.

Ну, пока отказываться от этого я не планировал. Зачем мешать веселью? Кроме того отслеживание пространственных артефактов было вшито в их структуру так, что её уничтожение нарушает функционал. Я это проверял, знаю.

Я ушёл на границу этого сектора с Зоной. Там уже начал разделку и приготовление свинины.

Я мог видеть в отдалении последнего члена «моего» отделения. Кроме того трижды ко мне приходили самоубийцы под предводительством прапорщиков Шматов. Стабильно это было по сотне человек в браслетах и всего один орк.

В мой адрес слышались крики, оскорбления, прочая ерунда.

А вот волшебные силы противников были плачевны на грани моего позора.

Но не я на них нападал, а они на меня. Так что моих принципов их уничтожение не нарушало.

После демонстрации моей мощи некоторые убегали, но на определённом расстоянии взрывались подобно трупам под воздействием браслетов.

В итоге я оставался против Шмата, который сражался до определённого момента, после которого следовал взрыв.

Так оказалась испорчена некоторая часть мяса копилок, но ничего критичного.

Однако я узнал две вещи: режим поезда не вырубает взрыв, а моя плоть достаточно крепка.

Ну и бонусом, что без артефакта надувания вариант пулемёта теперь не работает. Надо тестировать всё заново. Хотя я догадывался об этом ранее.

Всё же артефакт — важная составляющая приёма, после его разрушения я стал затрачивать куда больше контроля на те же самые действия. При этом моя аура изменилась, как и цепь магического взаимодействия.

В итоге сейчас я мог применять пули максимум по 5–6 выстрелов в короткий промежуток.

Шматам это пока было зачастую всё равно. Их головы просто отбрасывало, оголяя металл черепа, затем они восстанавливали пострадавший участок плоти.

Глазницы спокойно выдержали выстрел пули, две подряд приводили к замиранию цели и угасанию глаз, с последующим взрывом. Но исключительно при попадании в одну точку с единым направлением, такое можно было обеспечить только после полного обездвиживания цели, фактически для добивания.