— Бесполезная хрень, — проворчал я.

— Ну, для твоей силы — да. Император же получает от этого связь с артефактами Сказа, его сила растёт. Хотя против тебя не сработала большая часть древнего волшебства, в тебе не виделось угрозы стране. Так что как-то так. Считай, за тебя сыграли предки, — усмехнулся Феофан.

— Предупрежу сразу, если ничего не произойдёт сегодня, я пойду сам искать дракона, чтобы ему накостылять. Хотя нет, сначала водопад и гидра, — начал я строить планы.

— Чё? Причём здесь водопад и тем более гидра? — не понял мой собеседник, но быстро смирился с моим бурчанием.

Снежинка же смотрела на живопись, где были изображены Прародители на момент изгнания из рая.

Если Костаэль и Ева выглядели достаточно взрослыми, то Лилит изображалась здесь максимум подростком, но с несколько хищным или даже шкодным выражением на лице. Ну да, она успела умыкнуть фруктов и семян из райского сада.

Хм… секунду. Я сначала не обратил внимания, но затем понял. А ведь рельеф на этой картине не просто так, здесь изображена аура!

Ева была высшим человеком.

Адам магом природы.

Костаэль не отличалась от Таниэль, то есть высшего эльфа, но её стихия была порядком.

Лилит же обладала стихией пространства.

Я оглянулся на Снежинку и спросил Феофана:

— А кто нарисовал эти картины? Что означает рельеф?

— Это не «Картины», это кшаль — реплика воспоминаний Прародителей, рассказанная и показанная потомкам. А что за рельеф? Чёрточки какие-то… ох, да это же аура! Но она же не цветная, как ты понял? — обомлел Непреклонный.

— А бывают орчихи, повторяющие развитие Лилит? Как они называются? — спросил я, проигнорировав восторг бывшего хранителя страны.

— А? Да, бывают. Их называют «детьми древа познания», но они просто орки-шаманы, не более, — произнёс Феофан, затем посмотрел на меня, на Снежинку, на изображение Лилит. Несколько раз перевёл взгляд туда-сюда и заключил. — Аура схожа, фух, на лицо совсем иная, а то я испугался. Но ветки развития у неё будут ровно те же, что у орков-шаманов.

— Понятно, то есть не императорский орк?

— Да, — уверенно кивнула броня.

*Бах!*

Свод храма сотрясся, а с потолка полетела пыль и целые куски штукатурки.

— Похоже, Брест был не единственным путём, — пробормотал Феофан, а в следующий миг стена рухнула и сюда заглянула жар-птица, несколько уступающая в размерах Петхусу из Кубанского Края. — Жареный ёж, да что ж творится-то! Прорыв с Северо-Уральского Края? Призыв? Как же тяжко без волшебства, блин.

Я не слушал его причитания, а уже взлетал ввысь.

Без сомнений это нападение — отвлечение внимания от какой-то интриги. Но…