— Ясно.

Собственно этот артефакт был одним из очень важных, стоял в кабинете с Трёхглавым Столом, но мне он был безразличен. На нём отображалась активация только мощных пространственных дыр, а вылазки и прочее — нет.

Собственно хранители и нападения ордена имеют огромную историю. Иногда Российской Империи приходилось отступать вглубь территории под натиском многочисленного врага.

Затем были бои с участием хранителей или неких козырных карт. Противник, среди которого оказывались не только «орденоносцы», но и лучшие маги Европы, проигрывал.

В общем, скука. Я отступать и не подумал бы.

Измор врага мне понятен, но сейчас, очень похоже, что среди аристократов противника сильные волшебники не хотят рисковать, сражаясь с нами.

Расходными фанатиками из орденов пробуют найти слабость. Получается, идёт усиление и вложение средств.

До этапа, когда из Европы потянутся члены монархических династий, ждать долго. Надо профукать как минимум Москву.

Так что мне, чтобы сразиться с противником, придётся идти к нему домой, а не сидеть и выжидать.

Это во многом и было причиной, почему мне была нужна печать «Камень Разума», а за Снежинку я не боялся.

Во-первых, противник труслив и осторожен веками, сомнительно, чтобы он изменил тактику из-за меня в одночасье.

Во-вторых, Снег показала способности, которые уступали Феофану в масштабах и общей мощи, но позволяли выживать и убивать. Ну и у неё было, куда отступить. Остров Треугольника мог выдержать достаточно долгую осаду с интенсивными бомбардировками.

— Точно, совсем забыл сказать. Я привёз дракона, — вспомнил я, когда мы шли по коридорам замка.

— Ух ты! Вкуснятина? — воскликнула жена.

— Нет, живая. Ученица, — расстроил я мать своих детей.

— Тц, лучше бы мяса привёз. Моя наследственная память говорит, что ящеры очень вкусные! — возмутилась хищная орчиха.

— Она трусливая и разумная, — сказал я и отворил дверь, где из мешка торчало полголовы и озиралось кругом. — Будет халтурить на занятиях и работе по дому, можешь съесть. А так пусть живёт. Всё равно бесов и гоблинов утилизировать непонятно куда, а драконы ими лакомятся.

— Мама говорила, люди вкуснее, — нагло вякнула девушка-дракон.

— Здесь кругом дети, а ты привёз людоедку? — произнесла Снег, а в следующий момент стояла над грубиянкой с занесённой рукой, которая рябила от пространственного хаоса, что должен был превратить голову дракончика в месиво.

— Эта дура неудачно шутит. Извинись, ящерица, или тебя убьют, — произнёс я, показывая пальцем на угрозу, которую сдерживали воздушные ленты.

— Но люди вкусные… ладно, я никого есть не стану, мне правда достаточно чертей, бесов и гоблинов! — протараторила голая девушка в мешке. — Тем более орков я есть не хочу. Они по словам мамы кислые или горькие. Их надо вымачивать в рассоле, только тогда… — Снег вырвалась из моего волшебства и разнесла пол, которому было больше тысячи лет. Дракониху я успел выдернуть в сторону и та запричитала. — Нет-нет-нет, молчу! На самом деле я предпочитаю человеческую пищу. Это в облике дракона монстры вкусные, да-да-да!