— Щедрая? Скорее не гибкая, — усмехнулся мальчик, встал и вышел из купели, после чего протянул руку Ольге. — Лучше на плитке, чтобы не смыть сок этой алычи.

— Он не смоется, если его не растворять, он почти мгновенно впитывается. Так что надо всё сделать очень быстро! Портится он меньше, чем за минуту! Тупые гномы рекомендовали бросить фрукт в ванну, но так я получу раствор, большая часть которого уйдёт в помои, а я хочу максимум! Пусть немного достанется и тебе, Фи, но лучше так. Готов? Выдавливаю, быстро втирай мне в спину, а затем ниже и по ногам, я спереди и сверху. Поехали! — всё так же тараторила мошенница.

— Не проще у меня опросить помощи? — проворчал я, в следующий миг девчонку покрыл кокон, внутри которого фрукт превратился во взвесь, которая обратилась в дымку, быстро осевшую равным слоем на всей поверхности тела ученицы.

Феофан выглядел несколько расстроенным таким развитием ситуации, а Кузьмичёва просто хлопала ресницами.

Как только сок алычи впитался, раздался крик.

— А-а-а-а! Я ослепла! Всё кругом белое! — Кричала мошенница и не врала. Она тёрла глаза снова и снова, после чего смотрела кругом.

— Убери руки от глаз и проморгайся. Возможно, какой-то эффект, — заявил я.

Феофан просто наблюдал за девчонкой. Судя по реакции его организма, она ему приглянулась. Однако в его ауре присутствовала лишь похоть без тени любви.

Ну, черты они не переступали, так что я всё же спросил:

— Вы люди, так почему же купаетесь вместе, как остальные расы?

— Чего нам стесняться? Мне тыща, ей века. Мы особей другого пола повидали до фига, — усмехнулся Непреклонный Князь.

В следующий миг Оленька, в ауре которой были розовые искорки относительно Феофана, зарделась.

— Да, нам нечего стесняться. Я видела тысячи *цензура*! — Заявила она.

— Брешет. До момента омоложения девкой была. Говорила об ожидании хорошего супругу, — зевнул я. — На правах учителя одобряю вашу помолвку, остальное решайте сами. Вашим телам около тринадцати-четырнадцати, повзрослейте ещё четыре года невинными, а там уже вольны. В подростковом возрасте и юных годах лучше всего развивается волшебство. У невинных есть небольшие плюсы в этом деле, но не такие огромные. Вам двоим много лет, перетерпите.

— А я что, я ничего. Спокойно терплю, это плоть слаба, — серьёзно пробубнил Феофан, глянув вниз.

— Да заткнитесь, суки! Я ослепла, а они только о похоти думают! Бесите! О… о! Я прозрела! Да ещё и ауру вижу! Но никаких эмоций всё равно не замечаю, — осмотрев Непреклонного и меня, произнесла Кузьмичёва.

— Поздравляю, теперь артефакты не нужны. Это удобно. Но посмотри в зеркало, твои радужки и зрачки стали полностью золотыми. А, нет, зрачок вернулся в норму, нет, снова пропал, опять появился, — произнёс Феофан, наблюдая за лицом блондинки.