Тяжелая тишина на кухне, в которой дым уже вторых сигарет и слышно лишь тиканье часов. Поднялась и направилась за отшвырнутой бутылкой.

— Объясни мне, мам, что такое хасл, — пропела я, глотнув из бутылки и, протянув ее Данке, стала рассказывать о произошедшем.

— То чувство, когда кажется, что хуже быть не может, а в двери постучался очередной пиздец, уже не имеющий равных по масштабу, — прикрывая глаза, вздохнула чокнутая и, несколько секунд помолчав, пошла к окну. Распахнув его и вновь закурила. — Константин Юрьевич, значит. — Напряженно произнесла она, и я посмотрела на нее, облокотившуюся бедром о подоконник и прищурено глядящую в пол. — Поздравляю, Женька. Я, кажется, знаю, с кем ты лобызалась. — Невесело прыснула она и посмотрела на меня, — высокий, темноволосый феноменально культурный хищник и респектабельный мракобес со взглядом Медузы Горгоны, да?

— Ну, взгляд у него вроде… — неуверенно начала я, но, сообразив, что снова не о том думаю, запнулась и настороженно посмотрела на Данку, в ответ заявившую, что, видимо, у него просто настроение хорошее было, она его обычно в альтернативном видела, — это кто такой и откуда ты его знаешь?

— Это Анохин, — вздохнула она, стряхивая пепел в окно. — Начальство.

— Чье? Андрея?

— И Андрея. Всех, блять. — Поморщилась, глядя на сигарету в пальцах. — Когда тебя в «миллениум» притащил анонимный рыцарь. Там последовательно: на сцене команду федералам давал Аркадий Костомаров, а в коридоре тебя благородно спас от падения его родной брат, Александр. Молодые, но я так думаю, что не только по назначению, но и по сути кронпринцы империи. Занимательные мальчики, очень заботящиеся о том, чтобы не деградировать и от своих старших товарищей не отставать, хотя во рту платиновая ложка размером с половник даже не с рождения, а прямо с момента зачатия была. Во многом на отца похожие, и так же во многом от него отличающиеся. Их затачивает Анохин и затачивает под себя, пользуясь тем, что папаша вспоминает о них редко и странно, а Костя затачивает грамотно и постоянно. Мальчики уже по признанному праву рулят жесткими движухами. Там, где их право не признают… Анохин грамотно затачивает, в общем, потому что по итогу признают. Считай педофилкой, но ябвдул, если честно. Возле лестницы был Кирилл Мазур, двоюродный брат Анохина, официально главный экономист, ведущий эксперт финпланирования и распределения крупномасштабных инвестиций. Неофициально — старший ответственный за котловое, так же лютый спец по распилу общего бюджета и главнокомандующий финансовой армии. Рядом с ним Чалая Татьяна и Елизавета Романова, официально топ-финансисты банковского дела и управления капиталом, основные спецы в области исследования, планирования и руководства по СЕО-продвижению и блокчейну. Неофициально — первые секретари Анохина, следят за исполнением всех его распоряжений, координируют и курируют наиболее важные проекты и звенья. Кавказец, вероятно, Зауров Зелимхан, ныне ведущий инженер и координатор всех новых проектов, не имеющий себе равных мониторщик всех диаспор, занятых в экономкриминале. По приказу начальства изящно запускающий нужные настроения в эти диаспоры, тем самым изменяя углы конфликта. С диаспорами всегда сложно было. Они держатся вместе и в каждой из них, чеченской, дагестанской, осетинской, кабардинской и прочих, одинаково одно — все, от мала до велика, от четырнадцати лет и до престарелого, любого возраста, позволяющего использовать оружие, всегда один за всех и все за одного. Если хоть единицу что-то кардинально не устраивало, то срали они всей диаспорой на регламент работы, на то, что разделены разными, так сказать, рабочими организациями; вся диаспора единовременно в лютое отрицалово уходила и хуй ты что с этим сделаешь. Правила они соблюдают, если эти