— Проверь рабочие симкарты для дачи команд по холодным. — Сказал Костя, все так же не поворачивая лица к нему, почти дошедшему до двери, — вероятнее всего были перевыпущены.

Кирилл сжал дверную ручку, прикусил губу, качнув головой и проронил быстро:

— Контроль над мультиподписью и звонки с замененных симок для одновременного подключения кошельков. Да, это же логично… — вынув из кармана брюк телефон, открыл дверь и перешагнул порог, кивнув на Анохинское «подожди меня в машине».

Костя еще некоторое время сидел ко мне спиной на краю стола. Я, только сейчас осознавшая, что не дышу, и что в мыслях витает слабая надежда отделаться малой кровью, мгновенно оставила все надежды, когда он повернулся и сел в кресло Тани, прямо напротив меня. Глупо надеяться…

Это были его люди, едва не поднятые сегодня на эшафот и, тем не менее, отхватившие от него пиздюлей за относительно небольшие косяки. Относительно небольшие, потому что я не из его стана, я из чужих, и я знаю, кто увел их деньги… А он понимает, что я здесь не просто так. Что он и не стал скрывать.

Я осознала, что значит взгляд Медузы Горгоны. Поняла отчетливо, потому что, действительно, буквально каменеешь под таким взглядом.

В нем, в его глазах не было угрозы или давления. Только анализ и расчет. Так смотрят не на человека, а на потенциально вредоносную программу, рассчитывая, подлежит ли она удалению.

Взвешивая, насколько выражена необходимость.

В ритме сердца сбой. Мне показалось, что я поняла, что такое паранойя на самом деле. Мысли путались, сбивались, срывались, и во мне нет ничего кроме страха, дикого неконтролируемого ужаса.

— Я внимательно слушаю. — Произнес просто, равнодушно. Глаза все такие же, в них лишь готовность к молниеносному анализу поступившей информации и вычислению масштаба урона, от которого зависит скорость ликвидации вредоносного ПО. Только так. Под таким взглядом человеком себя не ощущаешь, четко осознавая, что просьбы, мольбы, торги бесполезны. Потому что в нем, в этом человеке, сидящем напротив, нет абсолютного зла, нет кровожадности, нет ничего, за что можно зацепиться и попытаться сыграть согласно заданным правилам. Там только расчет и анализ. Как вычислительная техника, у нее нет эмоций, есть алгоритм, согласно которому решаются задачи, исправляются баги.

Ликвидируются вирусы.

— Ч… что? — голос тихий и дрожит. Не потому что я притворялась, совсем нет, потому что я действительно боялась, однако, инстинкт самосохранения как ведущий инстинкт в экстремально стрессовых ситуациях берущий контроль в свои руки, подсказал, что выход у меня один. Единственный. И нужно двигать именно в этом направлении. Так что дрожание голоса я подавлять не собиралась. Как и панику и истерику.