— Только такой провод. Смотри, какой длинный. Взяла у Лизкиного бывшего.

— Хорошо, что не у нынешнего, — усмехнулась та, щелкая замком сумки и раскладывая оставшиеся стопки листов по папкам, деланно удрученно вздохнув, — иногда я думаю, что зря отбила тебя у Воскресенской.

— Но-но! — рассмеялась Таня, не без удовольствия наблюдая за Лизой. — Ничего не зря. И не надо мне про нынешнего, все там у него нормально, я точно знаю.

Пошлые подколы как показатель особого уровня отношений, ибо атмосфера явно разрядилась. И разрядилась сильнее, когда словно бы прозвучал стук льда о стекло бокала с виски под неощутимо, но явственно зазвучавший блюз:

— Спасибо, Таш, мне приятно это слышать, — обволакивающий свежий ментол голоса Кирилла, прислонившегося плечом к углу арки, с полуулыбкой прохладой глаз согревая на мгновение замерших женщин, единовременно, рефлекторно расслабленно посмотревшего на него, бросившего взгляд на наручные часы и сообщившего, — ваш дозор окончен. Зеля паркуется, а я жду когда вы соберетесь, Спиди-гонщицы.

Они направились на выход, минуя его, но он перехватил Лизу. Пальцами за подбородок и с прищуром посмотрел в ее глаза.

— Да зна-а-аю, — произнесла она, накрывая его пальцы своими, глядя за его плечо на Таню, тревожно смотрящую на них, — глаза у меня навыкате, и я похожа на тужащегося шпица, а все почему? — посмотрела на Кирилла, сжавшего челюсть и испытывающее глядящего на нее, — а потому, что Чалая верит всему, что написано на тюбиках туши. Французская-французская! — возмущенно взмахнула рукой, вновь посмотрев на Таню за плечом Кира, — что французского в том, что какой-то чебурек разливая в подвалах гуталин по тюбикам, знает три слова по английски, Таша? Подогнала мне фигню какую-то, к вечеру глаза как у камбалы.

Может быть и не прокатило бы, если бы не голос Тани, с усталым осуждением:

— Господи, Романова, что с тобой в старости-то будет? Уже по ворчанию и занудству КМС.

Поверил. Отступил.

Я, запивающая водой проглоченные транквилизаторы, тупо смотрела как Таня и Лиза обуваются на проходе, пока Кирилл, разговаривая по телефону, терпеливо ждет.

— Твою ж за ногу… — уныло провыла Таня не справившись с балансом, когда обувала вторую сандалю на высокой резной платформе и попыталась проскакать вперед, чтобы не утратить равновесия, но ее спасла гоготнувшая Лиза, перехватив за плечи и прижимая к себе.

— Пострывай, моя храциозна лань, — с отчетливым украинским говором фыркнул Кирилл, завершая звонок и опускаясь на корточки перед ней, чтобы застегнуть на лодыжке три черных тонких ремешка.