Нихуя ж себе. Это мы чего, гостей ожидаем? Сна не то что как не бывало, но нахуй он пошел. Приподнялась на локте, с подозрением всматриваясь в дверь. Он измотал меня. Измотал намертво в три акта, чтобы отрубилась сто процентов. Угум, ну, допустим, сработало.

Одевшись, села под дверью и стала ждать, вслушиваясь в мертвую тишь квартиры. Не знаю, сколько прошло времени, часов в спальне не было, но мой оттраханный болид едва меня не подвел — вырубать начало. И именно в этот момент распахнулась входная дверь.

Снова тишина. Он просто ожидает. Напряжение по нервам. И почти их щелчок когда:

— Жизнь ворам.

Я знаю этот голос, я его слышала. Хищные, мурлычущие, едва ощутимые вибрации в интонациях.

Кот. Ртуть в глазах и в самом нем. Ближайший друг и соратник великого капо ди капи.

— И ты здрав будь, добрый молодец. — Голос Константина Юрьевича и я только тут поняла, насколько сильно он различается с тем, которым разговаривает со мной.

— Хеппи бездай, брат мой. Я с подарочками: вот ключи, вот ксивы, вот компромат на очередную выявленную гниду. Я с дороги, есть чем попотчевого дорогого гостя, именинник?

Именинник. Видимо, Костя на мой вопрос про его возраст, потерял слово «сегодня» перед ответом.

— Да. Баньку затопить? — голоса удаляются, но слышны. Идут на кухню.

— Не стоит, грязный похожу. — Скрип стула, на котором совсем недавно жестко меня отжарили и негромкий звон посуды. — Ресторанные харчи? О, домашние. Чего, Костян, ты прикидывался в Порт-Мосби что готовить не умеешь?

— Нет, ты что. Мне после этого так стыдно было, что как вернулись, я пошел на курсы кулинарии.

— Да ла-а-адно, — потянул Кот, когда я, сидя за дверью мрачно усмехнулась. — Это не ты готовил. Хозяйка квартиры? Ты ей натурой платишь? Отдай тарелку, я пошутил.

— Чип? — ровный голос Константина Юрьевича.

— Обижаешь. Извлекли. — Глухое звяканье приборов. — Как вернусь в Москоу, снова заряжу. Прикинь, на что ради друга готов. Все-таки, вынужден признать, ты мне друг.

— О, спасибо, Кот. Сейчас умру от счастья. Откачаешь?

— Придется, блять, — расхохотался тот, — чего по бабосам? Подкинуть на период бешенства матки у Костолома?

— Себе оставь, новый драндулет купишь. Давай используй свой фактомёт по прямому назначению.

— Мансуров Риналь Ринатович, уроженец Красноярска тридцати семи лет. — Так говорят с набитым ртом, пауза, плеск жидкости в бокалы и уже нормальным голосом, — предприниматель, коуч, блогер и патологический пиздабол.

— Все настолько плохо? — заинтересованно спросил Костя.

— Сейчас его проект в списке предприятий, ведущих ненормированную хозяйственную деятельность торгово-промышленной палаты Восточной Азии. Общий убыток, — донесся шелест страниц и я мысленно поблагодарила икеевскую дверь, — порядка девяти миллионов, а заявлено полтора. Основал на просторах Руси транспортную компанию десять лет назад, но она разорилась, объявил себя банкротом и уехал в Гонконг, где снова основал логистическую фирму. В ней официально числились три человека, все дропы. Полиция нагрянула и увидела, что офис постановочный, все чисто по бумагам, да грязно по оврагам. Компания упала в черный список, Риналя экстрадировали домой, а не в тюрячку, потому что как такой деятельности он не вел, прибыли ноль, оборот, смешно сказать, десятка косых. Проще говоря не успел никого наебать. Пока вся эта хуйня шла, он наснимал мотивационных видосов с красивой картинкой и залил на видеохостинг. Результат не заставил долго себя ждать — несмотря на то, что он тупенький и с трудом два слова связывает, тупью в аудитории важна картинка и те мнимые горы золота, про которые он рассказывает сидя в арендованных на пару часов автомобилях и офисах в центре Гонконга. Нарастил аудиторию и в Россию прибыл с дырявыми карманами, но со стадом баранов в интернете, которым задвинул сказочку, что запускает проект, где даже пенек в лесу сто процентов станет триллиардером, коего он введет в соучредители его мега-компании в Гонконге. Ту самую, которая в черном списке.