Аркаша смотрел на Костю. Едва заметно кивнувшего и очень спокойно произнесшего:

— Ты уверен, что ты этого хочешь, Жень?

— Почему ты мне в глаза никогда не смотришь, дорогой мой человек? — улыбнулся Костолом весьма добродушно, вглядываясь в лицо все так же не смотрящего на него Анохина.

Внезапно тихо хмыкнувшего и произнесшего:

— Потому что жалеть начну.

— И что же в глазах моих? — Костолом искренне изумленно приподнял брови.

— За тоннами фальши, — рассыпающийся дробящимися эхо голос Анохина, — я вижу тонны боли, Жень. — Резко повернул голову к Аркаше и выдал императивно, повелительно, без права на возражение и обдумывание, безапелляционный приказ, — стреляй.

Приказ, сжавший палец кронпринца на курке.

Шах и мат.

Ибо в момент грянувшего выстрела:

— Нет! — безумный, отчаянный, просто нечеловеческий страх в рявканье Костолома, вскакивающего с кресла.

И ужас, непередаваемый ужас, исказивший лицо отца за доли секунды до понимания, что усмехнувшийся младший выстрелил в пол у ног недрогнувшего старшего, спокойно глядящего в глаза брата. Они, все вчетвером, поняли, что произошло за миллиардную долю секунды. За прозвучавший выстрел.

— Он бисексуален. — Глядя брату в глаза, негромко произнес Аркаша.

— Саня, нет! — внезапно рявкнула Ли в секунду, когда Саня абсолютно по-звериному полуулыбнулся и начал движение подбородком вниз, не моргая глядя в глаза усмехнувшегося брата. Таша почти одновременно с Лизой дернули меня за руку и плечо с такой силой, что я не устояла на ногах и упала на колени, а они рухнули сверху, стиснув в руках и прижимая к полу, одновременно с тем как перед нами вставал Зеля и Кир, звучно леденяще рявкнувший:

— Костя!

Костя тотчас вставал с кресла и разворачивался к Аркаше, уже переведшего пистолет на отца и с могильным холодом прошептавшего «а пидор это ты».

Выстрел вновь грянул. На этот раз не в пол, в потолок, потому что вставший перед Аркашей Костя успел перехватил его руку и увести вверх.

И почти одновременно с ним прозвучал еще один выстрел. Костя скрипнул зубами и прикрыл глаза, задержав дыхание, пока Костолом врезал в столешницу лицом выстрелившего Чернова. Целившегося в Аркашу, но попавшего в Анохина, вставшего так, чтобы Аркаша был полностью за его спиной.

— Нет… — мертво с моих губ, не отпуская взглядом Костю, неслышно протяжно выдыхающего и резким толчком отталкивающего Аркашу к Киру, стремительно шагнувшего вперед и стиснувшего кронпринца в руках.

— В плечо… — срывающийся шепот Таши на ухо и она теснее сжала меня в руках. — Касательно… Женя, касательное в плечо. Нельзя сейчас, Женя. Нельзя.