Я почти достигла порога отчаяния, когда, наконец, завершив всю процедуру прибытия, показалась моя семья. Мама, стрельнув оценивающим взглядом с побледневшей меня на поднявшего руку Костю, тронула за локоть Мишку, болтающего по телефону и Сакари, прокладывая траекторию движения к нам, уже направившимся к ним.

— Костя, — представился Анохин, поочередно пожимая руку Сакари и Мишке. Повернулся к моей маме, забирая у той чемодан и искренне, без пафоса и доверительно, — благодарю вас за дочь. — Краткий взгляд на моего брата, которого я только отпускала из объятий и тем же тоном и посылом, — и сестру.

Мама улыбнулась ему, скользнув взглядом по моей руке и, глядя в его глаза, произнесла:

— Видимо, настанет время, когда я поблагодарю вашу маму за сына.

— Я постараюсь, чтобы эти слова прозвучали. — Кивнул он.

Вертоле-е-ет и ночной Нью-Йорк под ногами. На этот раз Костя успел забронировать вертолетную площадку на крыше отеля. Затем быстрая регистрация моей семьи и вскоре мы все уже в ресторане отеля. Нервозность сразу пошла на убыль, потому что Анохин из числа людей, что и с пеньком в лесу смогут общий язык найти. Маме он нравился и стал нравиться сильнее после того, как сказал, что бизнесмен, является владельцем фирмы Мироныча в которую устроилась я, и пояснил для чего именно мы с ним здесь сейчас, что я тут буду делать и чем буду заниматься. Вообще не соврал, да и объяснил так, что мама, с укоризной посмотрев на меня, заявила, что она впервые в жизни поняла, чем именно я занимаюсь и вот как надо уметь объяснять. Некоторую дистанцию сохранял осторожный Сакари, у которого тоже, впрочем, эта дистанция быстро шла на убыль, потому что Костя был прост, открыт и не лгал. О расположении Мишки к нему и не стоило говорить, это было заметно невооруженным глазом, и сердце кольнуло понимаем, на чем зиждется это безусловное принятие — он видел перед собой мужчину, подарившим мне то, что, казалось, перечеркнул он сам. Я отвела взгляд от брата, в таких похожих глазах которого наконец оседало успокоением то, что долго его мучало. Нас обоих.

Мама пнула меня под столом и я подняла на нее взгляд. Не сразу сообразила значение жеста ее пальцев, вскользь коснувшихся ее губ, и она пнула меня требовательней, чтобы побыстрее дошло. Как и всегда сработало — о, да-а-а, разумеется! Моя мама взрослая, самодостаточная женщина, которая до сих пор стесняется того, что курит! А тут плотный ужин и заебись выпивка, человеку нужно подымить и сделать это так, чтобы его заеб был удовлетворен.

Подхватив клатч и изобразив, что мы с ней идем в уборную, направились на выход.