— Почему ты с ним не разведешься? — вновь спросила я, но уже иной интонацией, ибо уже иначе думала о постановочном похищении с поревом.

Данка прицокнула языком и почему-то с весельем посмотрела на меня. Я вопросительно приподняла бровь, но, сообразив, что лезу не в свое дело, торопливо сделала непроницаемое лицо. Шеметова фыркнула.

— Да если бы все так просто было… — негромко пробормотала она, вставая со стула. — Пошли покурим?

И выложила на край стола мобильный из блейзера. Скупой, ничего не значащий жест, когда она откидывала ногтем большого пальца картонную крышку пачки сигарет, проверяя количество пуль никотина. Жест отвлекающий, не дающий акцентировать внимание на том, что она выложила телефон.

Я рассмеялась. Тихо, спуская ноги на прохладный паркет и под несколько замешкавшимся взглядом Шеметовой, выложила на стол свой телефон.

— Условка не за хулиганку и прочую лайт дребедень, да? — невесело улыбнулась она, глядя на мой мобильный, пока я, ухмыльнувшись и кивнув, потягиваясь, разминая затекшие мышцы, направлялась прочь из кухни.

Но поговорить мы не успели. Молча курили на балконе моего четвертого этажа, наблюдая за пьяной трагедией разворачивающейся перед моим подъездом.

Молодой человек, сильно поджарый и сильно навеселе, удерживал рыпающуюся в его объятиях, плачущую девчонку своего возраста. Красочно на быдлоганском вещал о своей любви, то бишь зло, с матами и эмоционально, подавляя ее попытки вырваться и скрыться в ночи. А потом она взяла и сказала, что она его не любит и отказывается выходить за него замуж. А он взял и ударил ее. Схватив за волосы и как-то ловко и высоко подкинув колено, впечатал в него ее лицо.

Рыдания прекратились, вместо этого ее скулеж и падение на асфальт, сжимаясь в позе эмбриона. А он склонился над ней.

— Отошел от нее, — скомандовала я одновременно с Данкиным «эй, тварь», и он поднял довольно смазливое, но изуродованное злостью и выпитым алкоголем лицо к нам, — отошел, блядь. Сейчас мусоров вызовем.

— Вызывай, смелая такая. Шлюху спасать!.. — с безуминкой рассмеялся он, пнув заревевшую белугой девчонку в район шеи.

— Отошел, нахуй! — рявкнула так, что мне казалось, если бы не рука Данки, я бы перевалилась через парапет, когда он, вновь склонившись, стиснул ее плечо, пытаясь поднять на ноги.

— Быстро! — гаркнула Шеметова, дернув меня за локоть и ринувшись к двери, ведущую на пожарную лестницу.

Четыре этажа, восемь лестниц. Я обогнала Данку на шестой. Врезалась плечом в дверь, на мгновение позже ударив ладонью по кнопке, разблокировавшей замок и позволившую мне, и налетевшей на меня по инерции Данке, вывалиться на улицу.