Мои же запасы… В момент отчаяния и решимости я попытался с их помощью освободить хотя бы одну руку. И ничего не получилось, слишком мало у меня было энергии. Получившийся огненный шарик не смог не то что расплавить звено цепи кандалов, а даже хоть немного закоптить его.

Как-то иначе, не с помощью магии, освободиться тоже не вышло. Я все время прикован, ни разу меня не снимали с колонны, и оковы с ремнями крепкие. Да и я не могу же похвастаться сейчас особой силой: все, на что меня хватило, — это несколько раз подергать руками, попытаться дернуться всем телом, и на этом все, силы меня покинули, и я безвольно повис, убедившись в тщетности моих попыток освободиться.

Однако, несмотря на осознание неминуемой смерти в ближайшее время, я так и не заговорил. Ни слова больше не сказал ни Самаэлю, ни палачу. Хотя они продолжали приходить и пытать меня. Снова и снова. По Самаэлю было видно, что ему уже самому все это надоело, но необходимо получить от меня ответы во что бы то ни стало.

А зачем мне говорить? Я отсюда все равно не выберусь. Даже если скажу, то меня просто убьют раньше. Звучит, с одной стороны, и заманчиво, но… я уже даже как-то привык к этим бесконечным пыткам. Во мне как что-то надломилось во время одной из них, так и продолжило ломаться все больше и больше.

— Констебль! — донесся до меня знакомый мужской голос. — Констебль, вы слышите меня?

Приложив усилие, отрываю взгляд от пола и смотрю перед собой. Голос не Самаэля или палача, чей-то другой. Посмотрев вперед, вижу стоящего там Маргуса. Точно, это его же голос. В последние дни я все время могу видеть его и Азуру, когда они рядом со мной. Мой разум все больше слабеет, не выдерживая всего этого.

И с одной стороны, из-за этого я теперь могу их видеть и общаться, что в какой-то мере облегчает мое пребывание тут, все же не один. А с другой, становится все тяжелее, чувствую, как с каждым новым днем мне все сложнее думать. Длинные и сложные мысли даются все труднее, приходится прикладывать огромные усилия, чтобы думать нормально, не говоря про то, чтобы говорить вслух или что-то делать.

Я стараюсь бороться с этим, но не знаю, сколько еще смогу продержаться. Порой хочется плюнуть и отдаться накатывающей слабости и тьме. Порой кажется, что это хороший выход из моей ситуации. Но взять и сдаться самому? Я пока не готов к такому!

— Что случилось? — беззвучно спрашиваю у него, шевеля губами. Звуки и не нужны, важно лишь намерение, вид того, что я говорю, и они услышат меня.

— Культисты что-то готовят.

— Что?

— Пока непонятно. Но это точно связано с вами. Азура пытается сейчас выяснить подробности. Я же, как только мы узнали про это, отправился к вам.