— Это вы про Кашинскую? — вкрадчиво поинтересовался Альбертик и сразу добавил. — А, знаете, может она и не виновата. Может, это Лидия ей не сказала.
— Ты это к чему? — нахмурился Иван Аркадьевич.
— Да так, просто, — потупился Альбертик, — забыла передать, может. Или не посчитала нужным…
— Ненавижу эту гадину! Убил бы! — пожаловался товарищ Иванов Ваське Егорову, разливая по рюмкам остатки портвейна. Пустая бутылка отправилась к остальным двум, под стол.
— Зря ты на неё так, — не согласился порядком уже захмелевший Василий.
Они сидели в кабинете и предавались возлиянию, по древней как мир мужской традиции обмывая вступление Иванова на новую должность. И хоть это было не повышение, а по сути, наоборот, традиции нарушать было не принято.
Несколько раз отрывисто бамкнуло — ходики на стене показали восемь вечера. Васька поднял рюмку и, расплёскивая содержимое на застеленный газетой стол, где лежали остатки порезанного крупными кусками хлеба, пару кусочков докторской колбасы и половинка большого желтоватого огурца, заплетающимся голосом сказал:
— Нормальная же баба. Чуть с придурью, конечно. Но где ты сейчас баб без придури видел?
— Да, все они — сучки, — с готовностью поддержал коллегу Эдичка. — Лишь бы из нас, мужиков жилы тянуть и нервы трепать.
— Д-д-давай за баб бахнем? — икнул Егоров.
— А давай! Только за всех баб, кроме Горшковой!
Глава 3
В Малинки мы выехали поздно. Сперва очень долго собирались: домовитая Римма Марковна, несомненно, хотела взять с собой всего и побольше, включая вафельницу, мясорубку и массивный финдибобер для лепки пельменей (запамятовала, как он правильно называется). Затем, когда мы уже уселись в машину, она вспомнила, что забыла светкин учебник по английскому (та занималась дополнительно). Пришлось возвращаться и искать (хитрая Светка запрятала его на шкафу, надеялась, что все забудут).
Потом оказалось, что не взяли крышки для закатки варенья.
Затем вспомнили о том, что на даче в прошлый раз закончилась соль. То есть соль-то была, но вот крупная — закончилась, а Римма Марковна наотрез отказывалась солить капусту любой другой солью. Соответственно бежать в магазин выпало мне (кто бы сомневался), хорошо, что он совсем рядом, в соседнем дворе.
Апогеем всего стало известие о том, что ключ от дачного дома остался в городской квартире. Римма Марковна схватилась за сердце и вознамерилась умереть прямо на месте. Пришлось возвращаться с полпути (отъехали от города уже километров на шесть).
В результате в залитые солнцем Малинки добрались почти к обеду, когда полуденный зной настолько затопил всё вокруг, что воздух аж звенел. Римма Марковна была сердита, аки сыч: