— Давайте три, — механическим голосом сказала я (мысли были о другом), — я сейчас экзамены сдаю, как раз может пригодится для курсовой.

— Хорошо! — затрещало в трубке, — но я тебе не только потому звоню. Тут письмо пришло.

У меня сердце рухнуло вниз.

— Из деревни Красный Маяк, — продолжил добивать меня сосед, — я ракрыл и прочитал. Лида, у тебя будут проблемы. Мы не можем не отреагировать. Твоя мать оригинал в горисполком отправила.

— Я уже знаю, — безжизненным голосом сказала я.

— Не падай только духом, — попытался поддержать меня Иван Тимофеевич, — у тебя дисциплинарных взысканий нет, характеристика хорошая. Могут просто ограничиться воспитательной беседой и устным выговором.

— Сомневаюсь, — пробормотала в трубку я. Не с моим везением.

— Лида! — закричал сосед, пытаясь перекричать треск в трубке, — главное, не паникуй! Придешь домой — сразу зайди ко мне. Что-то придумаем!

Поблагодарив отзывчивого соседа, я опустила трубку на рычаг и приготовилась к худшему. Как раз в этот момент опять раздался стук в дверь.

На ватных ногах я побрела открывать дверь.

На пороге стояла Людмила и глаза у неё были по пять копеек, но только больше:

— Лидия Степановна! — пролепетала она и я поняла, что в депо «Монорельс» уже все знают и скрыть или замять инцидент не выйдет никак.

— Что?

— Вас в партком вызывают!

— Иду, — сказала я.

— Лидия Степановна! — добавила Людмила, — там такое было! Иван Аркадьевич ходил к ним ругался. Вернулся злой. Сейчас заперся в кабинете и никого не пускает к себе!

— Людмила, я иду, — стеклянным голосом повторила я, взяла себя в руки и пошла.

Партком находился в соседнем крыле, пришлось тащиться через весь двор, под взглядами вышедших на перекур коллег, которые само собой были в курсе дела. Но я была сегодня (как и всегда) в красивом платье, поэтому шла по замызганному внутреннему двору депо «Монорельс», словно получившая свой «Оскар» кинозвезда по красной ковровой дорожке где-то в Монако.

И жалящие любопытством взгляды меня только подстёгивали.

— Разрешите? — постучав, приоткрыла я дверь главной идеологической ячейки депо «Монорельс».

Секретарь парткома у нас был средних лет представительный мужчина. Он всегда держался немного отстранённо. В Партию я вступила недавно, чуть больше, чем полгода назад, так что пересекалась с ним пару раз, да и то, по официальным поводам.

Звали этого товарища Вениамин Сергеевич Колодный. И был он приземист аки гном и лыс, словно глобус. За сердитый нрав и мстительность, в депо «Монорельс» его боялись все и старались лишний раз не связываться.