И вот наконец вынесли гроб Славы. Он был большой, белый, украшенный золотом и алыми лентами. Сама церемония прощания проходила на улице, под открытым небом, да и погода к этому располагала: солнце, немного облаков, теплый ветерок. Середина лета как-никак.

Гроб пронесла группа молодых людей в одеждах с гербом рода Добронравовых, под торжественную музыку они вынесли его в центр просторного сада за поместьем. Хоронить Славу будут в родовом склепе за городом, но присутствовать при этом будут только самые близкие члены семьи. И меня, судя по всему, на эту часть не приглашали. Я на них в обиде не был, да и не сильно рвался.

Как только торжественный внос гроба завершился, пришел черед высказаться. Первым выступал не абы кто, а сам император, Михаил Алексеевич. Я впервые видел его вживую, и впечатления он не производил. Совершенно обычный человек, который до своего выступления общался с гостями вполне себе по-обычному. Но сам факт его присутствия тут был действительно важным, ведь абы к кому император на похороны не придет.

— Вот уж кого я тут точно не ожидала увидеть, — рядом со мной появилась Мирослава.

— По правде сказать, тебя я тоже тут увидеть не ожидал. Тебя же вроде отстранили.

— От работы, да, поэтому я и тут, охраняю государя, — промурлыкала она заигрывающим, полуфлиртующим тоном, но на мне внимание не сосредотачивала. Её взгляд изучал окружение в поисках потенциальной угрозы.

— То есть даже во время отпуска ты на работе?

— Став гвардейцем, ты всегда на работе, и даже твой отпуск формируется так, чтобы быть полезным стране.

— На самом деле, звучит невесело.

— Меня устраивает.

В руках Мирослава держала бокал с шампанским, но скорее для вида. И даже пригубив его, лишь сделала вид, что пьет.

— Ну а ты? Как графа под следствием занесло в окраины империи?

— А ты не знаешь? — улыбнулся я девушке, и она этого не оценила. Уколка тем, что она чего-то не знает. — Я был знаком с Вячеславом, настолько, что он даже указал меня в завещании. Поэтому я тут.

— Он указал тебя в завещании? — Мирослава округлила глаза. Она редко демонстрирует подобные эмоции, и когда это происходит, они бесценны.

— Это так удивительно?

— Когда старейший одаренный империи, один из столпов государства, указывает тебя в завещании — это эпохальное событие. И что он завещал? Даже если это мелочь, это огромная честь.

— Понятия не имею. Озвучивание завещания будет позднее.

— Вот как, — хмыкнула Мирослава. Она старалась выглядеть расслабленной, почти скучающей, но выдавал взгляд. Цепкий и настороженный, даже во время беседы она изучала окружение и пыталась определить угрозу государю. — Но кое-что начало сходиться.