— О чем ты?

— Я все гадала, кто может стоять за уничтожением твоей репутации… — Мирослава не стала развивать мысль, но я уже догадывался, о чем именно она говорит.

— Считаешь, что это Добронравовы?

— Если кто-то сунул нос в завещание, и тебе оставили не какую-то мелочь, то не исключено. В общем, держи нос по ветру. Если думал, что интриги провинции — это что-то серьезное, то это место сможет тебя сильно удивить.

И на этом Мирослава меня оставила. Я ещё пару мгновений смотрел ей вслед, а когда повернул голову, то увидел, что на меня смотрят два больших голубых глаза.

— Привет, Лана, — улыбнулся я ей.

— З-здравствуйте… — робко поздоровалась она и попыталась сделать книксен, так же неловко, и тут же залилась краской.

Она само очарование, миниатюрная, хрупкая, со своей золотистой карешкой. Но именно глаза, большие и пронзительно голубые, привлекали больше всего внимания.

— Очень рада снова с вами увидеться…

— И я, — честно ответил ей. — Удивительно, что ты пришла на церемонию.

— Угу… Я не очень хотела, но Валя настояла. Сказала, что это полезно для моей социализации, да и… — она с печалью посмотрела на гроб. — Дедушка Слава был хорошим.

На глазах Ланы заблестели слезинки.

— Да…

— Вы хорошо его знали?

— Не так, как хотелось бы, — честно сказал я. — Думал, у нас будет больше времени.

— А кто вы ему?

— А почему ты спрашиваешь? — учитывая слова Мирославы, я решил прояснить этот вопрос.

— Ну… — Лана немного замялась, и уже, видимо, пожалела о том, что спросила, но тем не менее честно ответила: — Семья очень всполошилась когда дедушка Слава изменил завещание и упомянул в нем вас. До этого там были лишь самые близкие члены семьи и государь, разумеется. А вы…

— Я никто и появился из ниоткуда, — кивнул я.

— Да, и все очень переживают из-за того, что он назвал вас своим братом. Это правда?

— Чистая, — не стал скрывать я.

— Но как это может быть? Вы выглядите ненамного старше меня, а дедушка Слава был очень-очень старым.

— А вот так, — усмехнулся я, но прояснять детали не стал.

На самом деле, я немного злился на Славу, мы ведь договорились, что не станем это афишировать, а он вот так, в лоб это сделал. И ведь даже лишил меня возможности сказать ему за это пару ласковых. И ещё вопрос, что именно он там в завещании написал, что семья всполошилась.

Девушка с интересом разглядывала меня, но затем свою речь вышел произнести нынешний патриарх рода Семён Вячеславович Добронравов. В отличие от государя, его речь была более личной, он описывал своего прапрапрадеда как человека волевого, решительного и скрепляющего всю семью вместе, говорил, что Слава был той скалой, на которой и воздвигнута крепость рода Добронравовых, а в конце пустил скупую слезу.