— Но почему у меня на белом халате на спине чёрный крест⁈

— Трофейный. Когда наши деды валили тамплиеров, прибарахлились.

— А почему я босая? Лекарь-пекарь, где хотя бы бахилки⁈

— Люд, успокойся. Ты сейчас присядь, я тебе одну вещь скажу, которая тебя, наверняка шокирует, — сказал я и, дождавшись, пока хилерша присядет на диван, продолжил. — Были времена, когда бахилок не было в принципе!

— Да как же это⁈ Даже из бересты⁈ — начала наигранно возмущаться жена, тоже включив своё ехидство.

Его у практикующего врача было не меньше, чем у меня, инженера.

— Великоле-е-епно! А ты сам тут где? — спросила у меня Дора, отсмеявшись.

— Так вон же, лежу на полу прямо перед Людой. Это она мне готовится лубок прилепить, уже повязку наложила.

— Ты тут сам на себя не похож. Борода подпаленная, усы. Глаза выпучены, весь недовольный.

— Так перелом же! Не учебный, а настоящий. Вон кости торчат, белые!

— Вань, а почему я тогда тебе повязку сделала на здоровую руку? — спросила, приглядевшись, хилерша.

— Учишься потому что.

— Лю-ю-юд, не морщись, тебе не идёт, — сказала Дора, взяв амантшу за руку, и поспешила переключить тему. — Ва-а-ань, а форма преображенца тебе не идёт, ты в этой треуголке, как баро-о-он Мюнхаузен. Хотя-я-я, учитывая, что ты сейчас тут заливаешь, пожа-а-алуй, она для тебя идеальна-а-а. Кстати, а что за листок выглядывает у тебя из кармана? Мелко очень написано, и, похоже, по-старославянски. «Польза за сентябръ».

— Это расчётный лист зарплаты сельского учителя, — объяснил я. — Хоть он, по версии украинских историков, посчитан в лягушачьих шкурках, но всё рано их мне насчитали слишком мало.

— И ничегошеньки за триста лет не поменялось! — добавила авторитетно Катя.

— К сожалению, это так, — согласился я с женой.

— Да-да, очень мало, — поддакнула Надя, которой, как и Доры, на задуманном мною год назад шедевре, не было. — Вань, а ты можешь ещё одну разукрашку сделать? Я тоже хочу попробовать.

— Сделаю. Все желают?

Неожиданно для меня Лика, Люда и Маша начали крутить носами. Мол у них свободного времени мало, график плотный, и вообще от краски у них кожа портится. Но увидев мой недовольный взгляд, своё выкобенивание прекратили и согласные кивки остальных жён повторили. Увидев это, я потёр подбородок, задумавшись.

— Есть особые пожелания?

— Нет-нет, — первой ответила бафферша. — Всё — всё на твоё усмотрение. Бери в качестве образца хоть — хоть Пикассо, хоть Микеланджело.

— Ага! — согласилась Алёна.

— Верно- верно, — продолжила Надя. — Единственное что хочу добавить, так это хотелось бы чего-то менее сложного, чем — чем чёрный квадрат Малевича.