Не дожидаясь от нас идиотского ответа, она встала на четвереньки и, зашипев, медленно пошла в нашу сторону. Дора недоумённо посмотрела на меня, а потом на женщину. Когда жена неуверенно сказала «Га-а-ав!», глава факультета Гриффиндорф резко остановилась, подняла свою левую руку и сделала вид, будто бьёт по нам несуществующими когтями.

— Гав — га-а-ав, — усилила натиск медиумша.

Старуха резко развернулась и бросилась на четвереньках от нас к двери. Подскочив к ней, я ухватил за волочащийся по полу за ней пушистый хвост. Но Минерву это остановило ненадолго. Спустя десяток секунд перетягивания, рудиментная конечность оторвалась от того, к чему была прикреплена под её платьем. Оказалось, что это простая бутафория, на что явно указывали следы оставшихся ниток.

Поучив свободу, шипя и мяукая, старуха начала шустро перебирать коленками и руками, стремясь от нас скрыться. После выстрела из-за моей спины, верхняя часть её головы расплескалась по полотну закрытой двери.

— Дора, что ж так немилосердно? Ты же видела, что бабушка была просто не в себе.

— Как докто-о-ор психиатрии ответственно заявляю, у неё было божестве-е-енное раздвоение личности. Современная медицина тако-о-ое не лечит. Я решила прекратить её мучения, когда представила, как она на лоток ходит. В конце — концо-о-ов, она считала себя ко-о-ошкой, а у них девять жизней! И ты зря улыбаешься. Реинкарна-а-ация присутствует почти во всех религиях. Пусть в следующей она действительно переродится в представителя коша-а-чьих. Видит бо-о-ог, она к этому очень стремилась!

Обыскав и мёртвое тело, и всю комнату преподавательницы, никакого холодного оружия мы не отыскали. Зато нашли план школы, и Дора предложила сходить в кабинет директора. Если кто и знает, где интересующий нас предмет, так это он.

— Согласен, поговорим с ним по душам, — ответил я жене. — Допросишь его как тогда квакающего в Португалии.

— Великоле-е-епная мысль. А с телом что будем де-е-елать?

— Завтра нас здесь уже не будет. Запихаю под её стол, вон тот, в углу. Присыплю наполнителем для кошачьего туалета. Пусть он ей станет пухом.

* * *

Из-за двери в комнату Дублтдорра доносился его голос, напевающий: «Из пахучих завитушек, стружек и колечек, мне помощником под старость скоро-скоро деревянный выйдет человечек». Это он сам с собой разговаривает? Тоже сбрендил?

— Мальчишка будет весёлый, подвижный, — продолжал бубнить старик.

Когда я слегка постучал в дверь, его монолог прервался.

— Эххх, пусть будет девчонка, — раздалось досадливое. — Войдите!

Открыв дверь, мы увидели комнату, наполненную кривыми табуретками, покосившимися креслами и выставленными в ряд крышками гробов. По центру, за верстаком стоял старик, держащий в руках маленькую фигурку человечка и острый резец по дереву.