То, что остановилась — плохо, но в любом случае Грешник сейчас даже своим телом полноценно управлять не в состоянии, не то, что пикапом. Зато стрелять по нему с позиции на колесе обозрения уже не получится, видимости нет.

Но это ненадолго. Скоро паника в стане врагов сойдёт на нет, осмелеют, подберутся и добьют.

Если сам к тому времени не околеет.

Боль и слабость навалились с такой силой, что в голове лишь две связные и одновременно противоречивые мысли остались: можно позволить себе расслабиться и умереть спокойно, чтобы воскреснуть полностью здоровым; и нет, ни в коем случае нельзя это делать, надо выживать любой ценой.

Почти ничего не соображая, потянулся за телефоном разговорчивой пленницы. Спасибо — оставил его при себе, не успел в рюкзак отправить.

Прижал непослушный палец, подтвердил смену личного устройства с сохранением старых настроек. Телефон тут же завибрировал, принимая сообщение за сообщением. С трудом удалось убрать их ленту, чтобы не мешала. Пока занимался этим, стало совсем худо. Почти отключаясь, мало что различая на расплывающейся картинке, начал давить на всё подряд, «по площадям». Авось попадёт на лечебную функцию.

Заработал инъектор браслета, впрыскивая в кровеносную систему полный набор: стимулятор, регенератор, антибиотик и обезболивающее-кровоостанавливающее. Не самую качественную химию этого мира, зато она всегда при тебе, её не надо добывать из контейнеров. Да и злоупотреблять не получится из-за долгой перезарядки.

Но Грешник злоупотреблял. Это несложно, если у тебя есть несколько браслетов.

Коктейль, впрыснутый в кровь, ещё не очистившуюся от предыдущих инъекций и пилюль, будто высоковольтным разрядом по мозгам шарахнул. Ни боли не осталось, ни желания лечь и не вставать. Лишь слабость в теле не позволила вскочить и с яростным рёвом броситься к колесу обозрения.

Ведь надо забраться на него, и жестоко отомстить. Так отомстить, чтобы все, кто увидят последствия, на всю жизнь запомнили, что с опасным кормом связывать нельзя. И тем более нельзя это делать, используя колёса обозрения.

Пусть потом десятой дорогой обходят парки с подобными развлечениями. И даже не посматривают в их сторону.

Но голос разума каким-то чудом сумел пробиться через кипение химического коктейля и нашептать здравые мысли.

Сваливать пора. Уходить подальше, забиваться в нору и ждать, когда тело восстановится.

Мысль о том, что можно за день или около того излечиться от столь тяжёлого ранения больше не казалась Грешнику нелепой. Он принял то, что в этом ненормальном мире возможно и не такое.