Основное же занятие четверокурсников — практические занятия под руководством чуть ли не персональных наставников. Ну, как персональных — обычно они набирают себе группу из четырёх — пяти студентов и гоняют будущих офицеров и в хвост, и в гриву. Меня от знакомства с этими легендарными преподами пока Релти миловала. Говорят, те ещё звери. Этакая помесь Балича с Мердоком, помноженная на три.

Если верить байкам, ходящим среди четверокурсников — то выходит так, что Академии Белговорт приходится применять недюжинные усилия, чтобы выходящие из неё офицеры ни в чём не уступали выходцам из других, более высокоранговых Академий.

Пожалуй, вполне себе правдоподобное объяснение, с учётом местного социального неравенства.

Выпускники более престижных учебных заведений, тех, где обучается аристократия, находясь в равном звании с нашими выпускниками, всегда постараются отнестись к ним пренебрежительно, и при любом удобном случае постараются их прогнуть под себя.

Вот тут-то и начинает работать то противоречие, которое мне своими глазами довелось увидеть в кабинете ректора, когда аристократ Лиховских попробовал меня построить.

Ректор тогда ни фига не прогнулся, а когда увидел, что и я не собираюсь этого делать, то довольно легко, и как мне показалось, вполне привычно, принял мою сторону.

Я только сейчас начал понимать всю глубину того момента.

В принципе, обычная армейская ситуация. Имеется чванливый аристократ — одна штука, и равный ему по званию офицер из простолюдинов, подчинённый которого что-то сделал не то, что не понравилось выходцу из Серебряных или Золотых Поясов. Как разрулить конфликт?

Оказывается, при правильном подчинённом, разговаривающем языком Устава, или в нашем случае — языком Правил Академии, такое вполне возможно. Достаточно формального соблюдения Правил, и аристократ получит такой же формальный отлуп, ставящий его интересы против государственных устоев. Что ректор тогда и продемонстрировал во всей красе.

Сдаётся мне, что ветераны, выслужившие свои звания кровью и годами службы, из которых в основном и состоит костяк преподавательского состава нашей Академии, не совсем в ладах с аристократией. Понятно, что никто и никогда вслух мне мои догадки не подтвердит, но это так.

— Слушай Ларри, а пошли свежим воздухом подышим, — подмигнул мне Федр, давая понять, что не совсем доверяет звукоизоляции нашего дома.

Ещё бы. Я сам ему на днях рассказывал про артефакты размером меньше коробка спичек, которые способны передавать разговор за столом шагов на двести, причём, из закрытого помещения, если этот артефакт под этот стол прилепить.