Глава 1
Голова болела с самого утра.
Не резко — тупо и вязко, как будто кто-то медленно, по капле, наливал за глаза расплавленный свинец. Люба знала эту боль: она приходила в дни авралов, когда в КБ-3 забывали про время, окна не открывались, а воздух становился густым, как кисель.
К вечеру боль усилилась.
В лаборатории стоял гул. Не шум — именно гул, постоянный, низкий, давящий. Мужские голоса накладывались друг на друга, спорили, перебивали, возвращались к одному и тому же по кругу.
— Это временные диаграммы! — срывался Евгений. — Память не укладывается, не синхронизируется с шиной!
— Да брось ты! — гремел Михалыч. — Питание у тебя гуляет. С трансформатора всё и начинается!
Алексей сидел за столом, уставившись в схему, и молчал. Он умел молчать правильно — так, что всем становилось ясно: решение нужно, и быстро. Сегодняшний запуск был не просто очередной проверкой. Завтра — отчёт. Потом — комиссия. Если прототип снова не заработает, этап могут сдвинуть, а сдвиг — это объяснительные, совещания и долгие взгляды начальства.
Люба сняла очки и потерла переносицу. На пальцах остались красные следы. В воздухе висел сизый дым — смесь дешёвого табака и горелой канифоли. Запах въелся в волосы, в воротник платья, в кожу. Иногда ей казалось, что она пахнет так всегда.
Мама морщилась, когда Люба приезжала в выходные: «Пахнешь, как кочегар!»
Люба тогда улыбалась. Она любила этот запах. Запах работы. Запах вещей, которые делают руками и доводят до конца.
Она смотрела не на схему. Схему она знала наизусть. Она смотрела на плату.
Плата лежала под лампой — жёлтая, шершавая пластина стеклотекстолита, расчерченная серебром дорожек. Дорожки переплетались, уходили в тень, возвращались. Мужчины смотрели на ватман с аккуратными линиями и подписями. Люба смотрела на железо — на то, что уже нельзя было стереть ластиком.
Не временные диаграммы. Не питание.
Мысль пришла почти сразу — и Люба тут же от неё отмахнулась. Слишком просто. Слишком очевидно. Интуиция иногда подводила, и тогда было особенно больно: потому что доказывать ошибку приходилось не формуле, а себе.
Она медленно наклонилась ближе, щурясь. Свет лампы бил прямо в глаза, выхватывая пыль в воздухе. Где-то в глубине монтажа могло быть что угодно: микротрещина, недогрев, лишняя капля припоя.
«Сопля», — подумала она и сама себе не поверила. Такое случалось. Но редко.
— Любочка, — Алексей поднял голову. — Ты перепроверила разводку?
Он сказал это спокойно, без нажима. Но Люба всё равно услышала привычное:ты уверена? Не злость. Не недоверие. Просто сомнение по умолчанию.