в присутствии его величества оробел даже папенька, именно королю и пришлось начать разговор. — Чему был посвящен ваш сегодняшний день, мадемуазель? — обратился он к Бланш с любезной улыбкой. Правдой было бы сказать, что и этот, и десяток предыдущих дней моя сестрица провела в обществе модисток и ювелиров. Но она была достаточно сообразительна для того, чтобы понять, что такой ответ вряд ли восхитит короля. И потому сказала совсем другое: — Я читала, ваше величество! — О, да, ваше величество! — тут же поддержала дочь Бернадет. — Бланш много времени проводит за чтением! Мне захотелось фыркнуть. Но я понимала, что если я сделаю это, то ни сестра, ни мачеха меня не простят. Поэтому я благоразумно сдержала свой порыв. — Вот как? — король проявил к этом ответу заметный интерес. — И позвольте полюбопытствовать, что именно вы читаете сейчас? Тут уже и я посмотрела на Бланш с любопытством. Я уже и не помнила, когда последний раз видела ее с книгой. Должно быть, в детстве, когда наша гувернантка усаживала ее за азбуку. Но если сестра и замешкалась, то лишь на пару секунд. А потом торжествующе выдала: — Я читала «Историю Асландии»! Ну, что же, это был беспроигрышный вариант. Это была самая толстая книга в библиотеке нашего замка, и Бланш в детстве использовала ее в качестве подставки, когда хотела забраться на подоконник, до которого еще не доставала — Весьма похвально, мадемуазель! — мне показалось, что глаза короля засияли от гордости за свою невесту. — Это превосходное чтение для будущей королевы! Нам надлежит во всех подробностях знать историю страны, которой мы управляем! Позвольте я угадаю, что в этой книге могло произвести на вас особое впечатление! Должно быть, это время правления родоначальника нашей династии? — Д-да, именно так, ваше величество! — уже куда менее уверенно ответила сестра. В ее взгляде отразился отчаянный мыслительный процесс. Должно быть, она пыталась вспомнить что-то из того, что нам рассказывала наша гувернантка. И когда у нее, наконец, это получилось, она просияла. — Аслан Первый был великим монархом! Отец закашлялся, а его величество нахмурился. И сестра поняла, что сказала что-то не то. С ее щек сбежал румянец, и она посмотрела на меня с такой мольбой, что я не могла отказать ей в помощи. — Бланш хотела сказать — «Арман Первый», ваше величество! — вмешалась я. — Совершенно верно! — подтвердила сестра. На лбу ее выступили бисеринки пота. А мне стало интересно, о чём они с его величеством станут разговаривать после свадьбы. Да, разумеется,