свадьбе ты будешь выглядеть подобающе. Ты не должна меня опозорить. Я пожала плечами: — Если ты хочешь, я могу вообще на нее не приходить! Сестра задумалась на мгновение, но потом покачала головой: — Нет, это может вызвать ненужные разговоры. Но вот после свадьбы ты можешь вернуться домой. — Как любезно с твоей стороны позволить мне это! — насмешливо произнесла я. Но Бланш не услышала в моем тоне издевки. — Да, дорогая, скоро я буду королевой! А ты одной из моих подданых. И не думай, что то, что ты моя сестра дает тебе какие-то особые права. В присутствии других людей ты должна будешь обращаться ко мне с соблюдением всех правил этикета. Разумеется, когда мы будем одни, ты можешь называть меня сестрой, но в публичных местах я буду для тебя ее величеством. Слушать ее напыщенные речи было невыносимо, и я выскользнула из комнаты. Впрочем, я знала, что Бернадет и даже папенька вполне разделяли ее настроение. Мачеха даже вздумала пригласить для меня учителя танцев. — Ты же понимаешь, милочка, что если кто-то узнает, что сестра королевы не умеет танцевать, это станет позором для всей нашей семьи? Я не могу этого допустить! Но все эти бесконечные па из менуэтов, контрдансов и прочих модных танцев были пустяком по сравнению с тем, что родители вознамерились выдать замуж и меня! Напрасно я думала, что замужество сестры подарит мне большую свободу. Напротив, теперь породниться с семьей будущей королевы мечтал каждый холостяк Асландии. А поскольку у Бланш не было других сестер, кроме меня, именно я стала объектом воздыхания всех столичных дворян с титулом не ниже графа. Так что отец и мачеха увидели в этом шанс еще более укрепить в свете положение Фортенов и отнюдь не собирались упускать такую возможность. Вот и сейчас, когда я выскочила из комнаты, в которой Бланш примеряла наряды, я попала прямо в руки Бернадет, которая с улыбкой сообщила мне, что только что прибыл герцог Венсан Портуа и попросил дозволения прогуляться со мной по саду. И конечно, это дозволение он получил, так что уже через десять минут я оказалась на улице в обществе довольно милого, но отнюдь не блещущего интеллектом мужчины. Венсану Портуа было лет двадцать семь или двадцать восемь, и он как раз вступил в тот возраст, в котором каждому уважаемому человеку надлежало обзавестись семьей. А его высокое положение не позволяло ему размениваться на что-то меньшее, нежели дочь герцога или маркиза. Так что он счел меня как раз достойной своего внимания, о чём и сообщил мне при нашей первой встрече. И хотя