Эрик обнял меня, уткнувшись лицом в шею. Он сполз на палубу, расположив мои ноги на своих бедрах, и прижался спиной к обшивке, крепко обхватив руками мою талию. На коже чувствовалось его глубокое дыхание и впившиеся в плоть пальцы. Зарывшись одной рукой в короткие волосы, я смотрела на него, изучая каждую линию любимого лица.
Четкие очертания шрама, прорезавшего верхнюю губу, кончики двух острых зубов, видневшиеся из приоткрытого рта.
Он провел большим пальцем по моей щеке, один раз, второй, а затем прильнул к моим устам. В этом поцелуе не чувствовалось ни наслаждения, ни ласки. Только неистовая жадность, вновь обретенная зависимость после долгого и вынужденного голодания.
Губы Эрика завладели каждым кусочком моего рта, преподнося один поцелуй за другим.
– Певчая птичка, – произнес он мне в шею низким, почти рычащим голосом.
Я скользнула пальцами под вырез одежды, прочерчивая шрамы на плечах и спине, наслаждаясь долгожданным теплом кожи после столь продолжительного перерыва и гадая, когда мне вновь доведется почувствовать его. Эрик чуть вздрогнул и крепче прижал меня к себе, углубив поцелуй.
Он прикоснулся языком к моему, и, Боги, это вожделенное сочетание соли и огня в моем рту вызвало невольный стон наслаждения. У меня не получалось вдоволь насытиться.
Пока рядом кто-то не закашлялся.
Отстранившись друг от друга, мы прижались лоб в лоб, и наши звучавшие в унисон резкие вдохи обратились в песню. Эрик, не отводя взгляда, искренне улыбался мне, демонстрируя самое великолепное на всем белом свете зрелище.
– Хотел сказать, что убью того, кто нам помешал, – прошептал он, – но вряд ли мне удастся выплеснуть хоть каплю злости, пока ты здесь. – Его грубые ладони гладили мои волосы, шею, плечи, словно подтверждая правдивость сказанных им слов.
Поцеловав его подбородок, я ответила:
– Мне никогда не захотелось бы оказаться в другом месте.
– Черт возьми. Вы просто отвратительны, – простонал позади нас Джонас, вызвав несколько смешков.
И тут до меня дошло, что мой отец стал невольным зрителем страстной встречи, равно как и все прочие собравшиеся. Боги, даже Стиг стоял здесь. Щеки окрасились стыдливым румянцем, и я, прочистив горло, оторвалась от Короля Вечности.
– Эрик Бладсингер! – Я ударила его по ребрам, и свежая кровь пропитала тунику. – О чем ты только думал?
В ответ раздался голос высокого мужчины, прошипевший проклятие.
– В последний раз я накладываю эту чертову повязку. И если твоя чудовищная кровь убьет меня, помни, что моя спутница придет к тебе мстить за смерть отца ее детей. Катриона весьма искусна в колдовстве, и она не будет церемониться даже с королем.