– Ливия. – Отец притянул меня к себе, прижимая к груди. – Твой даж все понимает.
Тысяча невысказанных слов уместилась в таком простом ответе: ему было известно, каково это – взять на себя бремя правления королевством, каково это – посвятить свое сердце и душу другому.
И он понимал, что я теперьне только его дочь.
– Кареты ждут, любовь моя. – Низкий тембр Эрика вырвал меня из крепких отцовских объятий.
Поколебавшись, Король Вечности окинул взглядом короля Ночного народа, а затем протянул руку мне.
Наблюдавшие со стороны восприняли бы этот момент как нечто обыденное, однако для меня он стал переломным. Мгновение, за которое я освободилась от привязанности к своему отцу, своему народу и прижалась к мужчине, завладевшему каждой частичкой моей души.
Это прекрасно понимал и Эрик, сжимавший мою ладонь в знак поддержки, пока мы добирались до деревянного трапа.
Даж, осознав невозможность возврата к прошлому, держался в нескольких шагах позади меня, присоединившись к Стигу и остальным, словно смирившись с новым местом, откуда мог бдительно следить за своей девочкой, позволяя ей вступить в свои владения.
Глава 27
Певчая птичка
Сегодняшнее прибытие разительно отличалось от первого, когда я только ступила в главный дворцовый зал. И не потому, что отныне я с наслаждением, а не со страхом, спокойно прижималась к Эрику Бладсингеру, не потому, что кареты привезли к воротам как морских, так и земных фейри, а потому, что во дворце витало некое чувство.
Одновременно мрачное и радостное, напряженное и жизнерадостное. Придворные и жители хоть и возрадовались прибытию королевского корабля, но догадывались, что оно означает новые грядущие сражения.
Алистер, чья помпезная внешность выделялась среди прочих, был облачен в плохо сидящий синий шелковый дублет и брюки и ожидал нас в просторном коридоре, но стоило Эрику ворваться в двери, как губы старого дворецкого дрогнули. Он поклонился в пояс в знак приветствия.
– Добро пожаловать домой, мой король. – Взгляд тусклых глаз Алистера задержался на наших сплетенных пальцах. – И вы, моя королева.
Стоило нескольким придворным, праздно шатавшимся без дела, повторить за Алистером, как мое сердце дрогнуло. Немногочисленные ведьмы и сирены пристально разглядывали Джонаса, Сандера и Алексия. Прибыв сюда впервые, Алек вызывал нескрываемое любопытство и интерес у многих обитателей королевского двора. Однако принцев стало больше, и выбор для созерцания значительно расширился.
Едва Джонас бросил свою лукавую ухмылку, придворные захихикали и с тихим восторгом сгрудились вместе, прикрыв пухлые губы атласными перчатками.