Однако какая бы сила ни витала в тумане, окутав меня, она не внушала дикого страха, а лишь принесла за собой простые холодные объятия, проникающие в самое нутро. После темная тень невиданного существа исчезла так же быстро, как и появилась, выплеснувшись в дверной проем, окна и щели половиц.
Как только все закончилось, я подняла голову, затаив дыхание.
На первый взгляд казалось, что вокруг ничего не поменялось, только в воздухе витал слабый намек на морскую воду. Однако Скади стала абсолютно неподвижной и бесчувственной, а жизненный свет в ее глазах погас.
По приказу Ариона эльфийские стражники схватили ее под руки. Когда Скади уводили прочь, на приятные черты девушки легла маска глубокого безразличия, и она ни разу не оглянулась через плечо, словно происходящее больше не заботило ее.
– Каковы последствия этой выходки? – Ларссон с грохотом ударил по столу, отчего зазвенели кубки.
Арион смахнул выступивший пот со лба.
– Не знаю. Но от нее больше не будет неприятностей.
– Пусть так и будет, – прошипел Ларссон.
– Не думай, что я намерен потерпеть неудачу, кузен, – проворчал в ответ Арион.
Хмыкнув, Ларссон скомандовал последнему оставшемуся стражнику вернуть меня в покои. Я безропотно подчинилась, оцепенев от ноющей в груди боли.
И, как Скади, даже не обернулась.
Оставшись в полном одиночестве, я прижалась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая за давно поднявшейся луной на ночном небосклоне. К моменту моего возвращения в покои на кровати уже лежала новая сменная одежда, и я быстро переоделась, отчаянно пытаясь скрыть горькую правду случившегося.
Холодная ладонь коснулась места под сердцем, где чувствовалось постоянное жжение, не утихающее до сих пор. Слова Ларссона звучали так, словно тот ожидал, что в скором времени затаенная обида на Эрика заполнит образовавшуюся пустоту.
Но вместо нее осталась лишь удушающая тоска.
Поначалу я была убеждена, что неизвестная мне сила разнесет в клочья все, что осталось от израненного сердца, позволив уйти в зал Богов к предкам. Но вскоре родилась новая боль из-за едва знакомой мне девушки Скади, в чьем туманном одеянии скрывался некий план, ради осуществления которого ей пришлось рискнуть.
Меня не покидала мысль, что все происходило для моего же блага.
Однако ее задумка навлекла на девушку непоправимую беду, превратив некогда живое лицо в каменную маску. Моя душа разрывалась от причиненной ей боли. Независимо от того, что натворили туманы, теперь Скади действительно превратилась в пленницу.
Стало холоднее, и в воздухе повис тяжелый дурманящий аромат, напоминавший о приближении первых заморозков. На фоне легкой дымки за окном кружились крылатые насекомые, перелетая с одного ночного цветка на другой, побуждая золотые блики вспыхивать на переливчатых крылышках в такт каждому движению. На ум пришли слова Скади о солнцекрылах. Я внимательно следила за полетами одного, второго, наблюдая, как они бьются о стекло, словно призывая менядовериться им.