Снова грянул гогот. Мужики продолжали насмешничать друг над другом, и Макс тоже периодически улыбался. Пока они находились в зоне влияния Источника, можно было не быть настороже. Потом-то не до разговоров будет, да и решившему похохотать свои же рот заткнут. Такие посиделки у костра были обычным явлением, и обсуждали местные всех и вся, ничуть не стесняясь. Понятие этики им было неведомо, и они очень удивились бы, если бы им попробовали объяснить, что обсуждать человека в присутствии самого человека нельзя.
— Уснула, кажись, — сказал кто-то.
На поляну опустилась тишина — все мужики повернулись туда, где, сжавшись комочком и обхватив себя крыльями, лежала беловолосая девушка.
— Ох, хороша, — пробормотал Утреша. — В золоте бы ходила у меня, — повторил он и посмотрел на Макса.
— И у меня, — поддержали его несколько голосов.
Тротт покачал головой.
— Не отдам, — сказал он. — А кто попробует увести силой — голову оторву.
— Да что я, нор поганый, девок силой уводить, — возмутился Утреша. — Договорились же. Утреша словом своим дорожит! И Источник за такое по голове не погладит. Согласился бы ты, а я уж ее бы уболтал. Ей защитник нужен и муж. Куда ей одной быть?
— Защитник у нее есть, — проговорил Тротт, поднимаясь. — И муж будет.
«Когда-нибудь», — добавил он про себя, отходя от костра. Лег на мох в корнях того же папоротника, у которого спала Алина, повернулся к ней, прикрыл глаза.
Костер догорал, и полянка почти погрузилась в темноту. Отряд располагался на ночь, за исключением двух патрульных и одного дежурного, оставшегося у костра. Макса должны были разбудить под утро, и он под звуки голосов соплеменников и крики ночных птиц начал засыпать.
Алина зашевелилась, повернувшись к нему лицом и тут же накрывшись крылом. Расслабленная белая кисть с темными пятнами синяков едва не ткнулась Максу в глаза. Он отодвинулся, посмотрел несколько минут на эти синяки и, тихо протянув руку, погладил принцессу по запястью.
Трогательная и сильная девочка.
«Маленькая девочка, — напомнил он себе, отнимая руку — потому что очень захотелось коснуться и ее обиженно надутых губ. — Принцесса. Дочь Михея».
Часть 1. Глава 10
Конец марта, Лортах
Максимилиан Тротт
За следующие дни принцесса окончательно замкнулась. Нет, она вела себя крайне дисциплинированно, четко выполняла команды и отвечала на вопросы, но не более. Даже по нужде не просилась в пути, перестав пить и терпеливо дожидаясь общего привала. Макс заметил это случайно: сначала обратил внимание, как она облизывает пересохшие губы, а потом — как на привале после всех дел жадно хлебает воду. И на очередной дневной передышке, подождав, пока Алина напьется из ручья, Тротт тихо, чтобы не услышали остальные дар-тени, и сухо, как всегда, когда говорил о вещах интимных, пообещал: