— Эрэн, ты, случаем, блеяние овцы не слышал? — хохоча с собственной шутки, проговорил рядом сидящий малец, вгоняя в краску девушку.

— О, а я думал, это чья-то отрыжка… — Нога парня со стуком ударилась о спинку длинной лавки на которой сидела кучеряшка, после чего тот, схватив девушку за волосы, потянул на себя, спровоцировав реакцию стражи, обнажившей свои клинки.

— Что у вас там происходит?! — грубо рявкнув, вмешалась старая наставница.

— У ученицы в волосах запуталась соринка, а я лишь помог той от неё избавиться.

— Лжец, — зашипела стражница, закрывшая госпожу спиной и взглядом уткнулась в десяток направленных на ту мечей.

— Вот как? Тогда не стоит ли молодой Виг поблагодарить уважаемого Эрэна из семейства Штольцгеров за помощь?

«Да они издеваются? Она ведь прекрасно всё видела!» — я начинал злиться.

— Простите, — едва слышно ответила девушка, уткнувшись лицом в стол.

— Вы что-то сказали, горожанка, ох, простите, оговорился, Виг? — Хохот стражи мальчишки, как и его спутников, прокатился по всей аудитории.

— Про-сти-те, — стиснув зубы, чуть громче ответила та, и в её кучерявую голову тотчас прилетел скомканный кусок бумаги.

— Помощь ей наша не понравилась?! Возвращаем! — Вслед за первой бумажкой полетела вторая и третья, но вставшая между выродками и бедолагой стражница с гордо выпрямленной грудью приняла на себя все эти детские нападки.

Взгляды местных учащихся в большинстве своём показывали равнодушие. Пока тех не трогали, они могли и посмеяться, и посочувствовать, но как только беда приходила на их порог, сразу же опускали головы и смиренно принимали любое ненастье, упавшее сверху. Сколько, наблюдая такую мерзость, по-настоящему смеялось и поддерживало этого засранца? Сколько ещё они собирались терпеть подобное к себе отношение? День, месяц, учебный год? Имея тёплые дома, в которые могли вернуться, семьи, о которых должны были заботиться. Они побоялись встать на пути у власти, системы, тем самым положив начало самой древней и до сих пор ни разу не завершившейся мирным путём классовой борьбе.

«Они боятся всё потерять, а я нет».

— Хватит, Эрэн, ты ведёшь себя неподобающе для сына столь знатного рода.

Одеревеневшие лица всей аудитории со скрипом обернулись. Внимание собравшихся сконцентрировалось на мне.

— И кто же смеет меня учить тому, как должен поступать аристократ? — Поднявшись, с вызовом взглянул на меня рыжий. — Блоха из собачьего переулка? — Усмехнувшись, тот взглядом оценил зал — хохотали сейчас лишь его приспешники и стража. Кажется, до мальчишки дошло, в этот раз он перегнул палку, но… «Отступать уже поздно, верно, Эрэн?»