— Брун, ты хоть немного ей поддайся, не всех же боги с рождения таким коровьим выменем одаряют. — Неожиданно, едва сумев связать слова в единое предложение, проговорила Эльга, но дочери было не до неё. С виду, ей сейчас приходилось куда тяжелее, чем старшей сестрёнке.

— О, а вот и виновник наших споров. Глауд, выпить хочешь? — Обняв за плечо подругу, так же неожиданно обратилась ко мне Хельга, вслед за чем, не заметившая меня Бьянка, резко дернувшись, роняет свой кинжал на пол, а Сигрид с победным рёвом возвещает всех собравшихся о своей победе.

— Два-один, ведьма! — Хлопнув уснувшую на стуле Илву по плечу, всучила той в руку сосуд с элем.

— Что… — простонала младшая, чьи приоткрывшиеся глаза в непонимании разбежались в разные стороны. — Опять пить?… — Едва сделав глоток, остаток кружки та проливает на рубаху, а следом, запрокинув голову, через себя куляется на спину. Сделай я подобный финт и приземлись на голову — помер бы сто процентов. Слегка разволновавшись, я хотел было подойти и проверить у той пульс, но резко раздавшаяся храповая волна развеяла все опасения. Засыпая по ночам под этот гул старых тракторов и взлетающих кукурузников, зря я винил во всём старшую. Оказывается, виновата была-то вовсе не она.

— Чем это вы тут занимаетесь? — Обратился к не спешившим прикрывать чем-либо грудь девушкам я.

— Два холма — старая добрая бабская потеха. На грудь кладется клинок, после соревнующиеся начинаю выгибаться, усложняя тем самым себе задачу. Той, которая роняет — пробивают дважды ремнём по голой заднице. Снимай портки, Брун, или, быть может, хочешь попросить жениха о жесте доброй воли? — «Это ещё что и когда это я успел стать её женихом?» — Если второе, то так и быть, пусть Глауд поцелует меня в обе щёки и вопрос исчерпан. — Весело проговорила сестра.

Когда я с любопытством разглядывал фигурку Бьянки, та с надеждой поглядела на меня. Она видела мою заинтересованность в её теле, и, по-видимому, решила избежать телесного наказания, состроив мне красивые глазки и во всей красе продемонстрировав свои прелести, чьи возбужденные пики, торчком смотревшие на меня, говорили сами за себя.

— Нет уж, пусть сама решает свои проблемы. — Надеясь увидеть ту полностью ногой, с удовольствием протянул я, отчего матери рассмеялись, а сама ведьма разочарованно насупилась. Стягивая с себя свою коротенькую юбочку, она прибывала в бешенстве, наверняка виня меня в своём неизбежном поражении, когда Сигрид, в свою очередь, уже во всю разминала свой плечевой сустав и пробовала на прочность весьма широкий кожаный ремень с металлической бляхой на конце.