Показавшаяся в аудитории старуха, облаченная как на похоронах во всё черное, хриплым, но оттого не менее звонким голосом, потребовала от собравшихся тишины и внимания, вслед за которыми велела ученикам достать магические перья, чернила и бумагу. Ни того, ни другого, разумеется, у меня не было, но это не стало проблемой, ведь в подобной ситуации оказались ещё около четырех десятков человек, собравшихся на галёрке и чутка ниже.

На удивление, моя новая соседка, обладая и тем, и другим, не спешила приступать к записи. Зевнув, та, отмахнувшись, отдала команду своей стражнице, и женщина, сев рядом, принялась конспектировать вместо неё. «Поразительно…» — От подобного пофигизма у меня аж глаза закатились, и, заметившая эта соседка, томно вздохнув, улыбнулась, протянула мне кусок бумаги и перо. — Держи, если хочешь, у меня подобного в избытке.

— Какое расточительство, госпожа, он наверняка не умеет писать. — Произнесла вторая смуглая воительница. Доказывать что-то ей у меня не было никакого желания, как и заниматься бумагомарательством, ведь сейчас все эти люди слушали и записывали примеры из начальной школы моего мира. «Таблица умножения была финальным и выпускным элементом на втором году обучения» — эти гордые и напугавшие многих собравшихся слова едва не свалили меня со стула. Нахождение здесь было пустой тратой моего бесценного времени!

— Я с благодарностью приму Ваше подношение, любезная Лордесса. — «На этом занятии бумага точно не пригодится, а вот на следующих, связанных с изучением империей и её правил, возможно. Быть может я даже наткнусь на информацию, требующую более глубокого изучения. Кусок пергамента и этот непонятный магический аналог ручки пригодятся».

Некоторое время разлегшись на учебной парте, девушка гоняла ногами воздух, ковырялась кинжалом в зубах и переплетала конспектировавшей воительнице косу. Она занималась всем, чем угодно, кроме учёбы.

Да и мне было тоже не до этого. С интересом я разглядывал местных стражниц, многие из которых владели экзотическим для меня оружием, а также оснащением, коего я никогда не видел. Таким, к примеру, был один из браслетов сидевшей чуть ниже нас воительницы, в отличии от других, прибывшей в гордом одиночестве. У тыльной стороны её ладони едва заметно поблескивали три закрепленных малых пузырька. Со стороны их никак не обнаружить, и сам я заметил их лишь чудом, когда та копалась в своей сумке в поисках бумаги. Так, к примеру, столкнись я с этой женщиной на улице, я бы не нашёл у неё пояса с зельями, не смог бы пробить её кольчугу, спрятанную под тканевыми одеяниями.