Вроде и хочется недовольно покачать головой, сетуя не незаконную слежку, но понимаю, насколько глупо это будет звучать. Пора уже привыкать, что каждое моё действие тысячи, если не миллионы людей будут отслеживать с помощью микроскопа. Поэтому даже неудовольствие свое не высказал, лишь запомнил — надо проявлять куда большую осторожность при разговорах и беседах.

К допросу решили приступить здесь же. Лишних людей рядом нет, шанс их появления практически минимальный. Идеально, ибо громкие крики никто, кроме нас, не услышит. А уж это весьма важно, поскольку они были действительно безумно громкими.

Рассказ бедняг, которые тут же, по итогу, и скончались, был весьма занимательным. Оказывается, что в Речи Посполитой у меня имеется огромный «поклонник», занимающий немаленький пост в этой стране. А именно — Сигизмунд под номером двенадцать. Последние несколько суток он вызывал к себе многочисленную мелкую шляхту и давал одно единственное задание — прикончить Борзого Андрей Петровича. Причём как можно быстрее и совершенно не считаясь с потерями. В противном же случае все семьи тех, кому было дано задание, будут уничтожены, а звание шляхтича или аристократа попросту исчезнет.

— Ага, то ещё веселье, — задумчиво ответил я, ломая голову — что же мне делать дальше.

Информация, действительно, весьма интересная. Теперь, помимо разведок кучи стран, которая следила за мной в Москве, рядом постоянно будут ошиваться поляки, желающие моей смерти.

Впрочем, сильно ли это что-то меняет? Нет. Вносит определённые корректировки — да. Пришло понимание — опасность может поджидать меня каждую секунду. Заходя за каждый угол придётся быть готовым к нападению.

Изменится ли моё поведение из-за этого? Конечно нет! Уж точно не превращусь в законченного неврастеника, не перестану выбираться из дома и, поверьте, не свалю отсюда обратно в Москву.

Причём последнее имеет куда больше логики, чем может показаться с первого взгляда. Мы находимся чуть ли не в самом настоящем военном городке. Большая часть жителей либо как-то связанна с армией, либо обслуживают военных, либо родственники тех, кто это делает. Некоторые отряды тут по десятку лет сидят, обзавелись семьями, знают всех в лицо. Из приезжих — наша сотня и ещё пятьдесят человек, которые прислали какие-то аристократы с Сахалина. Их с поляками тяжело спутать — одни эвенки. Вот если бы угроза шла от китайцев, несколько неприятных моментов могло произойти.

К тому же, я так и не выполнил основную часть своего задания — не стал сильнее! Принял участие в одном сражении, помог военным, но этого совсем мало. Мне рассказывали, что тут чуть ли не каждые два-три дня подобные сражения происходят.