— Ну как, я же тебя узнала!

— Постой. Это был я, или некто просто похожий на меня? Сколько ты видела этого человека? Секунду, две? И как понимаю в почти полной темноте? Да еще в состоянии сильного испуга? Ты кстати разглядела лицо нападавшего?

— Нет. У него вместо лица было какое-то пятно. Я ничего не успела заметить.

— В-о-о-т! А ты столкнулась с этим «хулиганом» как я понял практически лицом к лицу. И все равно ничего не запомнила и вряд ли при случае сможешь его опознать. По крайней мере уверенно. А сколько ты видела своего неожиданного защитника и спасителя? И как? И в каком состоянии? Может быть ты видела не меня, а кого-то просто очень похожего на меня? А если бы ты с ним столкнулась при дневном освещении, то вполне могло выяснится, что мы не очень то и похожи. Как по твоему может такое быть?

Вика помолчала, подумала, а потом ответила мне, но уже без прежней уверенности в голосе:

— Ну не знаю. Возможно в чем-то ты и прав. Но я все равно и сейчас уверена в своей правоте. Пусть не на все сто, но скажем на семьдесят процентов совершенно точно. Мне только до сих пор не понятно, почему ты отказываешься признаться в том, что помог мне тогда в аллее?

— Хорошо. Как видишь одно твое убеждение, которое казалось тебе совсем неколебимым, я все таки хотя и немного, но смог поколебать. Тогда идем дальше,- я прервался, чтобы сделать глоток коктейля. Посмотрев затем на притихшую Потоцкую я продолжил:

— Смотри сюда. Для того, чтобы оказать тебе действенную и, что самое главное своевременную помощь в ситуации с нападением на тебя, я должен был знать об этом прошествии, заранее, как минимум за несколько часов до его начала. Ты согласна с этим?

— Н-е- е- знаю. Наверное.

— Хорошо. Но если это так, а это должно быть так, а не иначе, то где в таком случае, я мог добыть информацию о готовящемся на тебя нападении?

Вика в ответ не произнесла ни слова. Я подождал ее ответа, не дождался и продолжил:

— Я мог узнать обо всем этом, если бы был знаком с этим хулиганом решившим напасть на тебя, причем он должен был рассказать мне об этом своем намерении заранее. И я зная об этом, не предупредил ни тебя, ни твоего отца, а решил вступить в силовое единоборство с непонятными целями. Вернее цели эти могут быть очень даже понятны. Если предположить, что я специально нанял какого-то гопника, чтобы он напал на тебя. Какие при этом мог преследовать цели лично я? Ну скажем действительно произвести дополнительное впечатление на тебя. Или организовав это нападение попытаться запугать и тебя и твоих родителей для достижения каких -то своих видимо корыстных целей. Так или не так? Поскольку Вика продолжала молчать, то я не прерывал свою речь: