— Ну, ну, короче Склифоссовский! Дальше то, что было?- начал я понукать Серегу.

— Ну, а что дальше? Пошли они в умывальник. Начали махаться. Яйцо попал по Славику. Славик упал и затылком о раковину со всего маха приложился. Кровищи было ужас сколько! Приехала «Неотложка». Славика на носилки и в больницу увезли. А Яйцо менты забрали. Этот дурень бухой на них еще ногами махать вздумал и орать, что мол все менты падаль и суки. Ну они отделали его как следует, наручники надели и в «бобик» засунули. Похоже не отвертеться теперь Яйцу. Срок ему светит и не хилый. Это еще не известно как со Славиком все обернется. А то придется Яйцу сидеть и не пересидеть. Если тяжкие телесные, то там высшая санкция двенадцать лет. Плюс он еще ментам сопротивление оказал.

— А со Славиком. Со Славиком то, что?- почти крикнул я и почувствовал, что внутри у меня прокатилась настоящая волна холода.

— Ну я тебе сказал. Кровищи ужас сколько было! Целая лужа наверное. Славика в больницу увезли. Вроде бессознания он был. А что там и как в подробностях, я не знаю. Может и обойдется все еще.

Я не знал, что мне делать плакать или сместятся. Я спас Славика Черепанова тогда и он не попал под колеса грузовика и не превратился в тяжелого, никому не нужного инвалида. Но избежав столкновения с грузовиком он не избежал столкновения с пьяным дегенератом по прозвищу «Яйцо», который начал досрочно свой тюремно- лагерный путь, который судя по всему был написан ему на роду. Получалось однако и так, что превращение в инвалида было написано на роду и Славику и все мои усилия помочь избежать ему этой участи оказались безрезультатными. Впрочем оставалась еще надежда, что травмы которые получил Черепанов не так страшны и он сумеет оправится от них без сколько- ни будь серьезных последствий.

В любом случае все это заставило меня совсем уже иначе посмотреть на возможные итоги моей с Сомовой совместной деятельности корректора. Могло получится так, что все наши усилия изменить судьбу людей которые были нам не безразличны ( и что греха таить и свою тоже)в конечном итоге обречены на провал. Вот сегодня мы вроде бы спасли жизнь Наташе. Но где гарантия, что выйдя из больницы, она не повторит свою попытку самоубийства, причем с куда с большим успехом? Пусть не сразу, а спустя какое-то время, когда она столкнется с очередным «Михаилом» и с таким же результатом? И причина здесь совсем не в том, что Наташа испытав разочарование в любви решила прибегнуть к смертельной дозе фенобарбитала, а в том, что она относится к числу тех женщин, для которых такое разочарование и такие «Михаилы» становятся неизбежным спутником жизни?