Сдавая зачет по философии я обратил внимание как бойко отвечает преподавателю Вика Потоцкая. Я и раньше, еще на семинарах, замечал, что она ведет себя на них весьма активно и часто задает вопросы всякого рода читавшему нам курс доценту Круглову Аркадию Степановичу. К моему удивлению Вика явно демонстрировала неподдельный интерес к такой темной и мутной для меня науке, каковой по моему мнению является философия. Честно говоря интерес к такого рода абстрактному знанию, совершенно не вязался у меня с представлением о Потоцкой, сложившемуся в ходе моего общения с ней. Для меня она была милой, но, что греха таить довольно не далекой девушкой. А тут вдруг философия, в которой, как говорится сам черт ногу сломит. Одно слово дебри. Причем совершенно оторванные от реальной жизни.

Читавший нашему курсу сию премудрость доцент Круглов был личностью довольно примечательной. До войны он одно время учился в Институте философии, литературы и истории в Москве. Самое пикантное заключалось в том, что его однокурсником был незабвенный Александр Солженицын. Об этом Круглов поведал общественности в перестройку, когда книги Солженицына вновь стали издаваться в СССР. Сейчас же бывший однокурсник Круглова проходил по ведомству «врагов социализма», а посему Аркадий Степанович благоразумно помалкивал об этом своем знакомстве, состоявшемся еще в предвоенные годы.

Послушав бойкий ответ Потоцкой и посмотрев на довольную физиономию Круглова, я не выдержал и спросил после зачета у Сомовой:

— Слушай Ален, я что-то не пойму, наша Вероника правда так серьезно увлечена философией? Вон как Круглов лыбился, когда она ему отвечала! И похоже ей это в самом деле интересно. Или быть может я ошибаюсь?

— Нет. Не ошибаешься. Веронику давно интересуют мировоззренческие вопросы. В том числе и философия. Я помню как она в десятом классе штудировала Философский словарь. И кстати Круглов благоволит ей не только за ее внешние данные которые без сомнения весьма выдающиеся. А за неподдельный интерес к дисциплине, которой он изволит нас потчивать.

— Обалдеть! Вот никогда бы не мог подумать. Где Потоцкая и где вся эта заумная философия? Погоди, но ты же сама мне говорила, что Вероника не читает ничего кроме мелодрам! Или Философский словарь тоже относится к данному жанру?

— Я говорила тебе только лишь то, что многие свои представления о реальной жизни Вика черпает из мелодрам, но и только. Кстати ты вообще напрасно считаешь ее совершенно пустой и примитивной. Вика конечно не Спиноза, но и дурочкой ее назвать нельзя. У нее есть определенные интеллектуальные задатки, а еще и упорство в сочетании с прилежанием. И кстати Потоцкая очень много читает и не только «Анжелику», хотя без нее она тоже не обходится. Особенно сильно погружается в книги в момент своих душевных драм и сердечных катастроф. Как, например, сейчас. Так, что кто знает? Может быть своим отказом ты в итоге превратишь нашу Веронику в великую философиню? Может такое быть? Как ты думаешь?