Доигрался.

Теперь приходилось контролировать даже дыхание. Следить, чтобы оно оставалось ровным, пока легкие, казалось, отказывались наполняться этим воздухом, вдруг ставшим густым и пряным от ее присутствия Я сжал челюсти и отступил, пропуская внутрь охо с подносом. А сам ждал момента, чтобы уйти, мысленно ругая себя за неуместную несдержанность.

Можно было вообще не приходить. Приказ о размещении был отдан, охрана удвоена Надар позаботилась бы об остальном. Но я пришел.

Потому что захотелось еще раз увидеть девушку до приезда Керана. Убедиться, что с ней и ее питомцем все в порядке. Теперь же эта проверка обернулась пыткой. Нужно было найти повод и уйти. Быстро. Пока я не выдал себя каким-нибудь неловким движением, пока она не заметила, как задержался на ней мой взгляд.

Но она вдруг попросила меня остаться.

Внутри все вздрогнуло, сжалось, а потом разлилось по жилам странной теплотой. Чтобы не вздрогнуть, я напряг все мышцы в теле так сильно, что на мгновение заломило в висках. Ответить я бы уже не смог, поэтому просто кивнул. Коротко, резко. И, чтобы скрыть замешательство, махнул слуге - поставить еще прибор. Дурацкая, ненужная предусмотрительность вышколенных охо. Было бы проще, если бы дополнительной тарелки не оказалось. Тогда я мог бы уйти.

Мы сидели напротив. Я старался не смотреть на Зору, но она притягивала взгляд как магнитная аномалия. Каждый мой взгляд, скользя мимо, все равно цеплялся за какую-то деталь: как она смущенно опускала ресницы, как нервным жестом поправляла эти проклятые розовые волосы, как ее пальцы дрожали, касаясь края тарелки. И каждый раз что-то внутри меня царапало прямо по сердцу, так некстати напоминая о ее хрупкости, которую я должен, обязан был игнорировать.

Я все делал правильно. С точки зрения логики и безопасности. Эта девушка была потенциальным оружием, которое могло поколебать самую суть Кайрона. Ее нужно было изолировать, изучить, в конце концов понять, как использовать в своих интересах. Дистанция была необходима. В том, что касалось безопасности Кайрона и моего Дома личные симпатии, были роскошью, которую я не мог себе позволить. Особенно сейчас, когда в многолетних исследованиях наметился прорыв.

И все-таки, проигнорировав здравый смысл, я привел ее сда, в свое личное крыло, оправдав это нежеланием снова пускать Керана в закрытый комплекс. Но истинная причина была далека от рационального предлога: я заметил, как девушка мучалась в своей прозрачной темнице. Как она замирала от каждого звука, как глаза ее постепенно тускнели от одиночества. Это мешало чистоте эксперимента, убеждал я себя. Но правда была в том, что вид ее страданий стал для меня невыносим. А теперь невыносимым стало мое собственное состояние. Прерывая слишком говорящую тишину, я вежливо спросил, как она устроилась и как поладила с Надар. Видел, как она смущалась, подбирая слова. Наверняка, Надар была не в восторге от моего приказа. Она слишком независима, слишком горда даже для кайронианки. Пожалуй, пора найти ей подходящего мужа, заодно упрочив связи дома. Я поймал себя на том, что мне нравилось, что Зора не стала жаловаться. Слабая, как все земляне, внутри этой хрупкости чувствовался стальной стержень гордости и воли. И это по-своему восхищало. Ее питомец прервал ход моих мыслей. Он бесшумно подошел к столу и, встав на задние лапы, начал присматриваться и принюхиваться к нашему ужину. Зора тут же смутилась, извиняясь за его поведение. А я, поддавшись внезапному порыву, протянул коту кусок мяса. Просто из любопытства. Как он отреагирует? Примет лакомство от «тюремщика» своей хозяйки или побрезгует? Кот не подвел. Облизываясь на манящий кусок, он все же сначала посмотрел на нее, будто спрашивая разрешения.