Землянка была красива и мой спутник был явно не против... Но девушка приручила императорского лиса. Кто знал, как это повлияло на самого Керана? Если я предьявлю на нее права, если поддамся влечению, это не просто усложнит ситуацию. Это может стоить мне жизни и погубить весь мой дом. Я не имел права так рисковать. Я был главой рода и нес ответственность за сотни жизней.

От тотема будто в насмешку мысленно пришла волна сомнения. Он прекрасно чувствовал мою борьбу. Мы не общались словами, хотя, вероятно, могли бы. Просто образы и чувства были точнее и быстрее. Я поморщился и послал в ответ импульс, который должен был означать «решимость и долг». В ответ тотем лишь фыркнул и оборвал связь, оставив меня наедине с мучительной реальностью.

- Мы можем выйти на воздух? - спросила Зора, в очередной раз застав меня врасплох. Я отрывисто кивнул, не глядя, и повел ее дальше, к узкой лестнице, ведущей на одну из башен. Эта ее способность ловить меня врасплох, говорить то, чего я не ожидал, меня напрягала. Я привык всегда просчитывать ходы противника, общаться с позиции силы. Землянка путала все карты, вносила хаос в отлаженную систему. Рядом с ней я терял почву под ногами. И, хотя я не хотел в этом признаваться, это давало странное, почти забытое ощущение... вкуса жизни.

Все так же молча мы поднялись по крутой винтовой лестнице в небольшую комнату под самой крышей. Я открыл шкаф, вытащил оттуда тяжелую меховую накидку, которой иногда пользовалась охрана, и, не думая, накинул ей на плечи.

Она замерла, удивлённая. И что-то внутри меня замерло вместе с ней, затаив дыхание наблюдая за этой почти интимной сценой. Тяжелая шкура полностью скрыла ее хрупкую фигуру, оставив снаружи только розовую копну волос и кончики тонких пальцев.

- Спасибо, - пробормотала Зора, и щеки ее покрылись румянцем, почти совпадающим по оттенку с ее странными волосами.

Интересно, какого они цвета на самом деле?

Запретив себе развивать эту мысль, я распахнул дверь на террасу и внутрь рванулся ветер. Ледяной, колючий, пахнущий снегом и высотой. Я вдохнул полной грудью, надеясь, что холод прочистит голову, остудит кровь. Зора, поежившись и еще больше завернувшись в мех, переступила порог и сделала несколько неуверенных шагов в метель. В этот момент особенно мощный порыв ветра ударил сбоку, миниатюрная инопланетянка поскользнулась на обледенелых камнях и, коротко беспомощно вскрикнув, начала падать. Реакция сработала быстрее мысли. Я обхватил ее за талию поверх грубой меховой накидки и рванул к себе. Мы оказались так близко, что я ощутил на своей щеке тепло ее испуганного рваного выдоха. Увидел, как снежинки тают в ее ресницах. Перехватил ее взгляд - чистый, острый, как лучшая кайронианская сталь, и так же легко режущий броню, которую я годами выращивал вокруг себя. В ее серых глазах не было страха, только изумление. Растерянность. И что-то еще... глубокое, темное, зеркальное, будто отражающее мое собственное смятение.